Порождения тьмы - Барбара Хэмбли

Оба они были заперты. Лидия спустилась со ступенек, пересекла узкую дорожку (из-за лошадиного навоза и собачьих фекалий булыжники скользили под ногами) и заглянула в окна.

За ставнями мелькнул огонек свечи.

– Симон…

Несколько долгих минут она прождала на ступенях, дрожа от холода. Затем оглядела с опаской тёмную улицу (хотя и подозревала, что в последний раз полицейский сюда заглядывал в правление королевы Виктории, если не королевы Анны), зажгла свечу, опустилась на колени и начала подбирать отмычку к замку. Когда-то ей уже случалось взламывать этот замок…

Если она чего и боялась, то не полиции.

Щёлкнула дверная ручка. Лидия вытащила из замка отмычки и поднялась на ноги как раз тогда, когда дверь открылась, едва не сбив свечу.

– Симон!

Покрытое шрамами лицо в обрамлении длинных бесцветных волос походило на череп.

– Прошу простить меня, сударыня.

Его голос был едва слышим, пальцы – холодными, как замороженная кость.

– Симон, что случилось?

Он ввёл её в дом и наклонился, чтобы забрать свечу:

– Вы получили список, госпожа? Прошло немало лет с тех пор, как я последний раз принимал эликсиры, чтобы продлить бодрствование…

– Он узнал, где держат Миранду, – прервала она. – Загорец. Он собирается забрать её.

Тишина. Огонёк свечи отражался в жёлтых глазах с серыми крапинками.

– Когда?

– Два часа назад. Джейми… я не знаю, где он, вечером мы должны были встретиться, но он так и не появился. Нам нужно идти, как можно скорее…

– Поднимайтесь, – сказал вампир. – Там разожжён камин. Вы замерзли.

Она впервые заметила, что он одет в льняную ночную сорочку и стёганый шлафрок из тёмно-зелёного бархата, да к тому же закутан в пёструю шерстяную шаль. Как-то он сказал ей, что когда вампир стареет – а также если он ранен или голоден, как она позже выяснила, – он очень плохо переносит холод. Огонь слабо освещал верхнюю комнату – ту самую, стены которой почти полностью скрывались за книгами. Перед камином стояло кресло с потёртой бархатной обивкой – Лидия помнила его ещё по первому посещению этого дома. Дон Симон пододвинул ей второе кресло; выглядел он при этом так, словно у него болело всё тело.

– Так он на вас действует? – шепотом спросила она. – Эликсир?

– Это пройдёт. Со мной всё в порядке.

Его вид противоречил словам.

– Может быть, вам принести что-нибудь?.. – она запнулась и покраснела.

Он совсем по-человечески приподнял бровь:

– Выпить? Очень мило с вашей стороны. Сомневаюсь, что в это время мы сумеем сесть на поезд, но вам стоит посмотреть расписание на завтра. Возьмите справочник Брэдшоу, – худой бледный палец указал на ближайшую полку.

– Но как?..

Она повернулась с железнодорожным справочником в руке и увидела, что осталась одна, хотя до этого стояла между доном Симоном и дверью.

Когда несколько лет назад в Праге учитель узнал, что Эшер путешествует в обществе немёртвого, то подарил ему браслет с острыми зубцами, которые смыкались при повороте винта. Старик предупреждал его о состоянии, «когда человек ни о чём не думает… может быть, его клонит в сон… и его легко застать врасплох. Боль обычно помогает против вампиров…».

Но лучшим средством против вампиров, по словам старого учёного, было расстояние: чем дальше, тем лучше.

Боль помогала.

Ночь все никак не кончалась. Он помнил об ужасной смерти Уирта, но страх перед внезапным появлением Джеффа Воксхилла, Пенелопы и миссис Роли вскоре прошёл. Изматывающая боль осталась. Невозможно было обмануть себя, убедить, что не такая уж она и сильная. Тяжёлые каменные блоки на ноге вызывали не только боль, но и холодную дурноту, которая то накатывала, то отступала. Когда Миллуорд появился из темноты, чтобы заправить фонарь (должно быть, время уже близилось к полуночи), Эшер спросил его:

– Вы действительно думаете, что они не догадаются о ловушке?

Охотник на вампиров выглядел насколько обескураженным, что Эшер с усталым раздражением понял: эта мысль просто не приходила тому в голову.

– О чём вы?

– Вы действительно думаете, что они увидят пьяного бродягу здесь, внизу, в пятидесяти футах под землёй, ногу ему придавило обвалившейся стеной… кстати, чем вы разбили стену, кирками? Ломами? Вам повезло, что на вас не рухнула вся арка. И вампир, по-вашему, скажет: «Что за удачное совпадение, я как раз собирался перекусить»?

– Люди сюда спускаются. Они ищут здесь приют или сокровища…

– Вампиры охотятся на поверхности, идиот, – сказал Эшер. – Сквозь слои земли они слышат ничуть не лучше нас с вами, к тому же не могут внушать мысли. А бегущая вода канализации и подземных рек сбивает их с толку.

– И вам об этом известно, – произнес Миллуорд с таким выражением, словно это знание заслуживало только презрения.

– Да, мне об этом известно. И раз уж мы разговорились, – продолжил он безжалостно, – не сообщите ли вы мне о своих планах на тот случай, если до рассвета никто не придёт? Вы собираетесь меня убить?

– Вы этого заслужили.

– Я заслужил смерти задолго до первой встречи с вампиром. Вы сами меня пристрелите? Или заставите кого-нибудь из своих учеников? Скажете ему, что он поступит правильно, потому что я этого заслужил? Именно на такое они и подписывались? На хладнокровное убийство не вампира, а человека, и только потому, что вам, лично вам, кажется, что он заслуживает смерти? Такой преданности вы от них требуете?

– Заткнитесь.

– Хороший ответ, – согласился Эшер.

Теолог вернулся в круглую комнатушку с колодцем. Эшер окликнул его:

– Сколько времени?

– Времени у нас достаточно, – резко ответил Миллуорд. – Вся ночь впереди.

Эшер сосредоточился на пятне тусклого света на покрытой фресками стене, на отдаленном грохоте метро, на боли. Не отключаться…

Он знал, как это бывает.

Ещё он знал, что даже если Джефф Воксхилл, очаровательная Пенелопа и похожий на хорька Джерри не охотятся под землёй, здесь охотится Дамиан Загорец, именно потому, что другие вампиры сюда не спускаются. Потому, что под землёй он может скрыть свои убийства от Гриппена.

Немёртвые не могут перейти через проточную воду, если верить Иоханоту из Вальядолида (или тому, кто назвался его именем).

Вода – первое вещество, созданное Господом, – отвергает тело брошенной в неё ведьмы, и точно так же она отвергает вампира, которому остаётся лишь ждать перед мостом, пока не наступит полночь или не начнется отлив. Поэтому человеку, которого преследует подобная тварь,