Порождения тьмы - Барбара Хэмбли

– В сарае держали автомобиль, там остались канистры бензина и масла.

– Он забрал их, – Лидия вертела в пальцах ложечку. К ней прикасалась Миранда…

Ей хотелось опустить голову на столешницу и зарыдать – рыдать, пока не превратится в камень, как Ниоба из греческого мифа, чтобы больше не чувствовать утраты.

– А когда их сторожа проснулись и поняли, что подвал пуст и пленники исчезли, то решили бежать, как поступил бы любой, кто видел Лайонела в гневе. Я не чувствую запаха крови, поэтому утешьтесь хотя бы тем, что Загорец не убил вашу няньку. Но теперь, когда они у него в руках, он воспользуется вами – по крайней мере, попытается…

Лидия вскинула на него взгляд:

– А Гриппен меня убьёт, – тихо сказала она, – чтобы помешать этому, верно?

– Может попробовать, да, – он поднял её на ноги. – Нам лучше покинуть это место, сударыня. Если его прислужники не полные дураки, они сразу же послали ему весточку обо всём, что тут произошло. Скоро рассвет. Недалеко от Хартфорда у меня есть дом, там Лайонел вас не найдет, но нужно предупредить Джеймса, чтобы он остерегался людей Лайонела…

Симон замер, не дойдя несколько ступеней до двери подвала:

– Putada, – он передал Лидии фонарь. – Он здесь. Лайонел. Думаю, я смогу задержать его до рассвета, но на внутренней стороне двери нет запоров…

– Выходи, жалкий папист, – донёсся громкий рёв из кухни. – Я должен был бы знать, что рано или поздно мы встретимся. И бабу с собой прихвати, мне надо перекинуться с ней словечком.

Врач, которому служба в Индии оставила загар и нездоровую желтизну, перевязал Эшеру лодыжку и наложил лубок: перелома не было, но кость треснула, к тому же ногу покрывали жуткие синяки.

– Что с вами произошло, дружище? – спросил он. – Впечатление такое, будто вы попали под телегу.

– Под автомобиль, – Эшер отхлебнул бренди, который ему принёс гостиничный дежурный. Веронал помог бы лучше, но приходилось довольствоваться тем, что есть. – Тормоз соскочил, а этот идиот, мой племянник, оставил передачу включённой. К восьми я должен быть в Сент-Олбанс…

– Не выйдет.

– Должен, – сказал Эшер. – Должен. Если я не…

Он постарался придать лицу печально-благородное выражение и скрыть то отчаяние, которое испытывал.

– Речь идет о женской чести, – он положил руку врачу на плечо; причина куда более простая, чем правда, к тому же не нужно тратить двадцать минут на попытку убедить людей в существовании немёртвых и объяснить, как так вышло, что он на них работает. – Больше ничего не могу сказать. Здесь у меня есть мотоцикл, я могу вовремя добраться туда, если вы меня как следует перевяжете.

Доктор фыркнул и окинул взглядом вульгарный твидовый костюм (на котором было столько грязи, что кровь Ипполиты под ней терялась) и небритый подбородок своего пациента, но все же туго перевязал лодыжку, наложив бинты и обмотав их лейкопластырем.

– Заводить мотоцикл будет больно, – предупредил он Эшера, который уже и сам это понял, пока вставал на ноги. – Лубок снимет часть давления, но я удивлюсь, если вам удастся доехать до Сент-Олбанс.

– Едва ли ваше удивление уступит моему.

Он кое-как спустился по ступеням в узкий дворик. Доктор и дежурный вышли вслед за ним. Луна стояла над крышами домов. Он подумал, нашла ли Лидия Исидро и не оказывает ли он ей сейчас чудовищную услугу, хуже того, не обрекает ли он её на гибель своей спешкой.

Откуда Загорец узнал, где прячут Миранду?

Будь проклят Миллуорд – и тот ленивый ублюдок, который никак не изобретёт электрический стартер для мотоциклов…

Дежурный пристегнул чемодан и помог Эшеру забраться на мотоцикл.

– Удачи, – сказал врач.

Эшер направил переднее колесо в ворота, толкнул мотоцикл вперёд, трижды нажал на педаль – каждый удар отзывался острой болью в ноге, – и двигатель его «индиана» завёлся с приглушенным рокотом. Выезжая в темноту площади Финсбери, он подумал, что было бы неплохо разузнать о святом покровителе мотоциклов, которому он задолжал не меньше чем овцу.

Он свернул на дорогу, ведущую в Ислингтон, и направился на север.

– Значит, дом недалеко от Хартфорда, а? – Гриппен схватил один из стоявших у стола стульев и подпихнул его к Лидии, предлагая сесть. – Ты же покинул эти земли.

– А ты обещал оставить в покое миссис Эшер и её супруга, – парировал Симон.

Лидия поставила лампу на край стола и незаметно скинула туфельки в золотых блёстках. Пока они шли от автомобиля к ферме, она дважды едва не сломала лодыжку. Если придётся спасаться, она вовсе не хотела подражать героиням романов и спотыкаться о собственную обувь.

– Тебя, испанец, это не касается.

– Меня также не касается, найдут ли твои птенцы себе другого господина, пусть даже я с горечью буду наблюдать за тем, как тебя выдворяют из Лондона. Я знаю несколько городков в Италии, хозяева которых, так уж и быть, выделят тебе место под гроб.

– Да я скорее в аду прилягу, чем поблизости от Рима, а этого жалкого цыгана я утащу с собой к дьяволу в гости, и уж точно не буду смотреть, как он выделывается в моём городе! А этих вонючих предателей…

– Хватит! – закричала Лидия. – Вы оба! Послушайте меня. Тит Армистед владеет четырьмя экземплярами «Книги детей тьмы». И хотя бы в одном из них точно есть средство, которое позволит птенцам сбросить власть создателя…

– Нет такого средства!

Должно быть, Гриппен собирался ударить её, хотя Лидия этого не увидела. Но дон Симон внезапно оказался рядом с ней, удерживая хозяина Лондона за запястье.

Гриппен рывком высвободил руку:

– Ничто не может разрушить власть создателя над выводком. До тех пор, пока у создателя остаётся хоть один волосок на…

Он посмотрел на Лидию, перевёл взгляд на Симона и закончил:

– На груди.

– А что вы будете делать, – возразила Лидия, – если в одной из книг есть рецепт, позволяющий вырастить эти волосы? Стать сильнее, хотя Загорец и так силён? Всё это время он скрывается от вас, доктор Гриппен, и знаете, как? Он завладел человеком, который собирается жениться на дочери Армистеда. Управляет им, когда тот погружается в опиумную дрёму. Занимает его место, едва только солнце садится. Передвигается под землей и выходит