Порождения тьмы - Барбара Хэмбли

Если, конечно, вампир преследует его не в карете или автомобиле, которыми управляет кто-то ещё, подумал Эшер. Или если вампир не убедил отчаявшегося смертного погрузить его гроб на поезд или идущий через Атлантику пароход.

Он продрог до костей.

– Миллуорд, – позвал он через некоторое время.

– Ещё одно слово, и я снова дам вам хлороформ.

– У вампиров отличный нюх. Когда они охотятся, то наводят на людей сонливость или рассеянность. Вы и не заметите, как они подберутся к вам.

Ответа не последовало. Нужно дождаться рассвета, сказал себе Эшер и понадеялся, что старый учёный не настолько одержим – или не настолько безумен, – чтобы убить его и заняться Лидией. Едва ли Нэд Сибери согласится, несмотря на глубокое уважение, которое питает к своему наставнику. Но пока ночь не закончится – пока сохранится хоть какая-то вероятность того, что вампир попадётся в расставленную ловушку, – Эшеру вряд ли стоит взывать к разуму Миллуорда.

Он упёрся лбом в скрещенные запястья и заставил себя погрузиться в боль…

Эшер смутно осознавал, что он спит и видит сон. Ему снился Темзмайр – туманная ночь, крики Блэки Уирта, головокружение и страх, и отчаянная попытка добраться до машины, которую Уирт оставил у ворот.

И тонкий тёмный силуэт у машины.

Понимание, что он попался.

Сейчас он хорошо видел её – высокую статную женщину. От неё исходило ощущение мощи. Чёрные волосы струились по спине и доходили до середины бёдер, черты лица, хотя и не поражающие красотой, были чёткими и чувственными, в тёмных глазах светился холодный ум. Она шевельнула рукой – словно серебро мелькнуло в темноте, – и его преследователи растворились в тумане и лунном свете. Он знал, что она убьет его, но желание быть с ней накрыло его, подобно чёрному бархату. Только бы коснуться её, оказаться рядом, и не важно, что будет дальше…

«Лидия, – подумал он. – Лидия тоже видела её во сне».

– Ипполита, – позвал он, она повернула голову, и он проснулся от боли, такой острой, будто кто-то рубанул топором по его лодыжке.

Она стояла в шести футах от него, между ним и тёмной нишей, где затаились Нэд Сибери и Родди. Рука Родди в рукаве дешёвого сливового цвета лежала на полу, остальное тело скрывала темнота.

С целеустремлённостью охотящейся кошки она двинулась к крохотной комнате с колодцем, которую Миллуорд выбрал для засады, и Эшер интуитивно понял, что Миллуорд охвачен дрёмой. Сибери и Родди тоже дремали, когда она напала на них, и сам он сейчас едва может бороться со сном, который давит на лёгкие грузом пыли и не даёт раскрыть рот, чтобы криком предупредить об опасности. На ней было тёмно-красное платье, и в тусклом свете фонаря её кожа, согретая кровью недавней жертвы, выглядела совсем как у человека. На её губах виднелась кровь.

Эшер снова погрузился в сон.

Ему снилась Миранда. Залитый солнцем жёлтый осенний склон, и Миранда плачет – плачет от усталости и страха, что она потерялась и осталась одна. Он ощущал на коже тепло, вдыхал запах низких кустов у подножия холма, вдоль которого бежала светлая грунтовая дорога. Испания, подумал он. Как же она попала туда и как ему найти её, пока не стало слишком поздно?

Слишком поздно для чего?

По каменистой тропинке шел какой-то мужчина, он остановился, свернул в сторону и начал подниматься по холму к ней – наверное, услышал плач. Он был одет в чёрную мантию, шею и запястья охватывали серебряные цепочки; в волосах и жидкой бородке виднелась седина. Он опустился на колени рядом с девочкой и обнял её: «Всё хорошо, – произнес он (конечно же, на испанском, к тому же на испанском, каким он был в эпоху позднего средневековья). – Ты в безопасности. Всё будет хорошо».

Затем он повернулся к Эшеру и сказал на прекрасном современном английском: «Но вам нужно проснуться».

Пробуждение обрушилось на него водопадом холодной воды, и он вскрикнул:

– Ипполита!

Она обернулась, и глаза её походили на соколиные. В следующее мгновение – ужасающая вампирская скорость! – она оказалась рядом, склонилась над ним, запустила руку ему в волосы, оттягивая назад голову…

В Англию её могло привести только одно.

На принятом в Австрийской империи верхненемецком языке он сказал:

– Я знаю, где Дамиан.

Выражение её лица изменилось. Застывшая жестокая маска уступила место возбуждению, к которому в равных долях примешивались гнев и торжество, и даже веселье.

Стреляйте…

– Где?

СТРЕЛЯЙТЕ, ПРИДУРКИ!

– Напротив Темзмайра, за рекой, есть дом, – сказал он. – Напротив того места, которое вы обыскивали позапрошлой ночью.

Проклятье, Миллуорд, заснули вы там, что ли?

– Каждую ночь он приезжает в Лондон на поезде, чтобы поохотится, и…

Грохот миллуордовского ружья в замкнутом пространстве подвала походил на раскат грома. Пуля ударила её в грудь – и в полёте просвистела совсем рядом с Эшером, так, что он ощутил на щеке движение воздуха. Удар отбросил женщину назад, раздался второй выстрел, уже с другой стороны (похоже, она не убила Сибери, но почему?), и она упала на бок. Кровь брызнула Эшеру в лицо. В следующее мгновение они уже бежали к нему, Миллуорд из комнатушки с колодцем, а Сибери откуда-то из темноты в задней части подвала:

– Вы ранены?

– Держите её, идиоты! – рявкнул Эшер, и только тогда они повернулись. – Прикончите её!

Тело Ипполиты исчезло. Там, где оно лежало, остались только лужи крови.

25

– Чья это машина? – требовательно спросила Лидия, когда дон Симон (уже в пристойном сером костюме и чёрном пальто, которое зловещими крыльями развевалось у него за спиной) вывел её из дома в переулок. Открытый автомобиль занимал большую часть узкого проезда, полированная латунь блестела в свете фар.

– Не беспокойтесь об этом, – он распахнул перед ней дверцу и подал затянутую в перчатку руку. – У вас есть деньги на билет до Оксфорда? Боюсь, рано или поздно нам придётся бросить автомобиль… Превосходно.

Он осторожно тронулся с места, колеса зашуршали по брусчатке. Лидия надеялась, что вампир сумеет отвести глаза полицейским, и они не заметят большой автомобиль точно так же, как люди не замечают самого вампира… и что за последние шесть лет он действительно научился водить.

– Как Загорец узнал о местонахождении вашей дочери?

– Обыскал мой номер. Выследил меня до гостиницы – я была