Порождения тьмы - Барбара Хэмбли

– Сказать, что ты дороже камней драгоценных, возлюбленная моя, значило бы недооценить тебя. Ты дороже света, дороже жизни, дороже дыхания. И намного полезней фенацетина и чая, – добавил он, поднимая чашку со стола.

– Где-то здесь должны быть хлеб и масло, – предположила Лидия. – Еда успокоила бы твой желудок.

– Мне бы что-нибудь такое, что успокоило бы мою лодыжку.

– Кажется, фенацетин относится к отвлекающим средствам, – она начала обшаривать буфет и посудные шкафы в дальнем конце большой выложенной камнем комнаты. – Благодаря ему тебе должно стать настолько плохо, что ты забудешь о лодыжке.

– Попытка была недурна, но пока что не сработало.

– Вот бы найти башмаки Дафны Скруби. Её платье мне подошло, хотя я в нём и чувствую себя похожей на жирафа, и…

Внезапное молчание заставила Эшера обернуться. Лидия стояла у отрытого шкафа с метёлками и смотрела на что-то на единственной полке.

Эшер встал, держась за спинку стула.

– Ох…

– Всё хорошо, – он подковылял к ней.

В шкафу обнаружилось два дробовика, картонные коробки, два свёрнутых мешка на полке – один большой и один маленький, – несколько бельевых верёвок и бутыль с аконитом.

С ядом.

Лидия произнесла почти безразлично:

– Они собирались скрыться, если что-то пойдет не так.

– Присядь.

Она повиновалась. Лицо у неё стало мелово-белым, словно ей перерезали горло.

– Гриппен убил бы их за такое.

Он не стал добавлять «или я, если не он», но она и без слов поняла его, это было видно по её глазам. После долгого молчания она прошептала:

– Мы всегда будем жить вот так?

Грузчики осторожно вывезли из коридора уложенный на тележки чёрный сундук и вытащили его за дверь. В воскресенье поезда в Уотфорде не ходили. Им нужно будет добраться до станции Виллесден, откуда в половине одиннадцатого отходит поезд на Инвернесс, при этом из багажа у них при себе был только чемоданчик Эшера, куда они с трудом смогли уложить золотисто-бирюзовое вечернее платье Лидии, и позаимствованный Исидро сундук.

– Даже если мы вернем Миранду… нам вечно придётся жить с оглядкой?

– Нет, – голос прозвучал глухо, как удар кожаного ремня о камень. Он встал, приобнял её за плечи, затем взял её лицо в ладони, прекрасно понимая, что не может ничего обещать. – Обещаю.

Их нужно уничтожить.

Когда-то Исидро сказал ему, что общение между живыми и мёртвыми невозможно. Теперь он ясно видел, что невозможно и совместное существование. И так будет до тех пор, пока мёртвые охотятся на живых, а живые – начиная от армистедов всех сортов и заканчивая кайзером, королём и людьми из его собственного министерства, – пытаются использовать способности мёртвых против себе подобных.

Их нужно уничтожить. Всех.

Вот только, с горечью подумал он, пока Лидия помогала ему вскарабкаться в телегу, если он хочет когда-нибудь увидеть свою дочь живой и здоровой, ему не обойтись без того единственного немёртвого, которого он может уничтожить прямо сейчас.

Он забрался поглубже в телегу – жалкая потрёпанная фигура в безвкусном костюме, на горчичном твиде которого тут и там виднелись пятна грязи и вампирской крови, – и опёрся спиной о сундук Исидро. Лидия в слишком коротком платье из набивного ситца устроилась рядом, прислонив чемодан к колесу привязанного мотоцикла. Эшер накрыл её руку своей. Когда телега тронулась, он откинулся назад и закрыл глаза.

Рядом с гаражом, в котором они оставили его «индиан», через дорогу от станции Уиллесден обнаружилась книжная лавка. Эшер купил ещё одну трость и изданные топографическим сообществом подробнейшие карты графства Аргайл, намереваясь потратить те девять часов, которые отделяли их от Глазго, на изучение местности между поместьем Киннох и замком Стэнмюир. Но стоило ему сесть в поезд и уложить ногу на поставленный на бок чемодан, как его охватил глубокий сон, и только где-то между Бирмингемом и Манчестером его разбудил голос Нэда Сибери:

– …право же, мэм, у нас не было выбора. Этих тварей надо уничтожить, а профессору Эшеру почти ничего не угрожало.

– Если профессору Эшеру почти ничего не угрожало, – резко возразила Лидия, – то почему вы сами не вызвались сыграть роль приманки? Или вы готовы были поступиться честью джентльмена, чтобы узнать о немёртвых больше, чем известно мистеру Миллуорду? Догадываюсь, что именно так ваш хозяин оправдывал едва не случившееся убийство моего мужа.

Сдавленным голосом Сибери ответил:

– Он мне не хозяин.

Эшер открыл глаза. Лидия, по-прежнему одетая в красно-синее ситцевое платье миссис Скруби, стояла в полуоткрытой двери их купе, а Сибери – у которого нашлось время принять ванну, побриться и переодеться в приличный твидовый костюм, пока сам Эшер с лодыжкой в гипсе нёсся в Сент-Олбанс, – маячил в проходе.

– Если по его приказу вы нарушаете обещание, – устало сказал Эшер, – и подвергаете опасности жизнь невинного человека, то он ваш хозяин, такой же, как вампир своим птенцам. Вы нашли женщину по имени Ипполита?

– Нет, – Сибери прерывисто вздохнул и отбросил со лба тёмный завиток. – Вы… оказались правы. Она заманила нас в канализацию.

Неудивительно, что ему пришлось переодеться.

– Как ей это удалось, с двумя-то серебряными пулями…

– Вам повезло, что она не убила вас обоих. Если вампирам надо исцелиться и набраться сил, они убивают больше, чем обычно. Отсюда и все эти убийства в Париже – тогда Загорец начал принимать зелье, чтобы управлять Колвичем. Когда вы вернулись в подземелье, тела вашего приятеля Родди там уже не было?

Молодой человек вздрогнул:

– Вы знали, что так и будет? Вы могли бы предупредить нас…

– И что, Миллурд не стал бы до утра гоняться за госпожой Ипполитой? Он выбрал меня в качестве приманки только потому, что я разговаривал с человеком, который пытался нанять вампира. Если бы я сказал ему, что лондонские вампиры, без сомнения, избавятся от подозрительного трупа, он вполне мог меня пристрелить. Что побудило вас отправиться в Шотландию?

– Ноэль.

По коридору прошёл коренастый мужчина в костюме почти таком же грязном, как у Эшера, и Сибери перешагнул через порог купе, словно приняв рассудительный тон Эшера за приглашение. При хорошем освещении лицо у него выглядело изнурённым, на бледной от утомления коже чётко выделялись тёмные брови.

– Рано утром Ноэль заглянул ко мне по пути на вокзал. Он сказал, что вечером Сиси уехала в Киннох, охотничьи угодья графа Кроссфорда, вы