Город, которого нет 8 - Артемис Мантикор

Может быть, дело в ветре или лужах, которые напоминали мне, что это не руины нулевого, а спящая улица волшебного мира. Да и клубок говорил о том, что я нахожусь дома, в лучшем из миров.

— К слову, раз уж пошла такая пляска и мы обсуждаем личное, как насчёт Леи? Она тебе нравится?

— Думаешь, я потому за ней бегаю? — усмехнулся Лёха. — Она была первой, кого я встретил здесь и кто меня познакомил с Городом. Для меня она… ориентир, так сказать. Но в этом плане она скорей как старшая сестра…

Он задумался, затем, чуть погодя, добавил:

— Лицом она милая, но в остальном это боевой монах, а не баба. Она будто вообще не видит в упор ничего, кроме того, что считает своей миссией. Ну и… знаешь. Эта её привычка…

— Какая?

— Если не знаешь, то, наверное, и не нужно.

— Ты о том, что она вредит себе?

— Да… какие-то очень странные у неё практики, как по мне. Я наверное ничего говорить не буду, сам заметишь, она не сильно старается прятать, ей вообще плевать на внешний вид. Просто знаешь, она будто всегда на вечной войне. Верней, у неё вечная война в голове. Это хорошо, если она твой боевой товарищ. Она выживет, где угодно. Но тот, кто будет с ней, как с девушкой, это ж ему тоже придётся быть на этой вечной войне и что-то делать с привычкой к самоистязанию. Я так думаю…

— Да… тут я с тобой согласен. С этим нужно что-то делать. Она всегда нервная и напряжённая, будто пружина.

— Ага. И не говори. Хочется ей как-то помочь. Но… такой поможешь. У неё знаешь, кредо типа «разум превыше тела».

— А ещё «больная голова ногам покоя не даёт», — вспомнил я другую поговорку.

Тьма всё сильней сгущалась. Вечер перешёл в ночь. Мир вокруг стал казаться зловещим, но я знал, что в этом месте самые опасные хищники — это мы. В первую очередь потому, что других здесь и в принципе нет.

— Кстати, когда мы были у Сивиллы. Помнишь, она начала рассказывать мне о моём будущем с Таней…

— Ну?

— Что ты тогда видел?

— А что? — удивился он.

— Меня на время как в другой мир провалило.

— А-а, да ничего, ты просто сидел. Она гладила собаку и пила чай. Описывала, как ты обнаруживаешь в своей постели обнажённую эмочку с чёрным каре…

— Да ну тебя, — махнул я рукой.

Весёлая расслабленная атмосфера тоже стала ходить на нет. Но я всё ещё старательно её поддерживал. Без неё идти ночью по руинам заброшенного города такое себе удовольствие.

Пусть никто и не представлял для нас здесь угрозы, просто общая атмосфера понемногу начинала отнимать боевой дух. Ещё и холод некстати опустился на Несбывшуюся, заставляя подрагивать и ускорять шаг.

Наконец, золотой клубок остановился у подножия лестницы.

Длинной лестницы. Очень длинной…

Мы с Лёхой подняли голову. Медленно задирая глаза вверх и осознавая величину свалившегося на нас испытания.

Подниматься придётся ещё минут пятнадцать, наверное.

Лестница змеилась вверх по скале. По карте это была самая северная часть Несбывшейся, или направление двенадцати часов.

Что находится наверху, я не видел, но шагнул на первую ступень и… меня прошибло странным чувством, будто сейчас происходит нечто важное. Будто…

Повинуясь наитию, я подошёл к камню, в котором была высечена лестница, и коснулся рукой стены. Мне отчётливо вспомнился сон, который некогда снился. Высеченная в скале лестница, а наверху… Там должен быть огромный древний храм с высоченным потолком.

— Эй, погоди, я бегать с этой штукой по лестнице не могу! — бросил мне вслед Лёха, и только тогда я опомнился.

— Ты ничего не чувствуешь? Ты уже был здесь?

— Впервые вижу.

— Разве ты не посыльный? Ты же постоянно ходишь к Лее.

— Ну да. С клубком. Она совершает паломничество по святым местам Города и всех его осколков. Каждый раз я нахожу её в новом.

— Понял. Блин, тебе с гитарой и правда сильно не побегать. У тебя случаем нет способа вызвать нам аэраль?

— Летучий байк типа? — уточнил Лёха. — Не, здесь даже связь не берёт.

Дальше поднимались молча. У меня как второе дыхание открылось. Только на третьем витке ноги начали чуть уставать, а в голову постучалась долго медлившая мысль: а какого, собственно, хрена я так радуюсь?

Я остановился. Лёха остановился следом за мной, но вопросов задавать не стал.

Так, это место мне снилось в нулевом мире. Что это означает на практике? То, что это порождение моего разума. Но если так, то что такое место делает здесь, так далеко от дома, в месте, никак не связанном с моей предысторией?

— Ты точно не чувствуешь ничего странного? — повторил я.

Если бы это было особое свойство самого места, то он бы тоже видел эту лестницу, как нечто особенное. Но это именно мой сон.

Мне не терпелось подняться наверх, чтобы убедиться в том, что это именно то самое место. Виток за витком мы поднимались наверх, игнорируя боль в не привыкших к таким нагрузках мышцах. И наконец мои усилия были вознаграждены новой порцией ледяного пота и мурашек.

Наверху действительно был храм, один в один, как во сне в нулевом.

Почему Город здесь использовал именно мою память? Или стоп. Кризис Несбывшейся произошёл задолго до моего пробуждения.

Высокие своды, рядом с которыми я казался букашкой, встали у нас перед лицом. Мы были у входа в храм с массивной деревянной дверью.

Пошевелить её своими силами было невозможно, но, к счастью, она и так была чуть приоткрыта. Как раз так, чтобы пропустить человека. По ту сторону было крупное помещение а куполообразными далёкими сводами. Вдалеке, в самом центре храма, за рядами сидений под статуей неизвестного бога виднелись окна, в которых ярко горел лунный свет.

Похоже, его как-то преломляли и усиливали так, что с помощью системы зеркал луна освещала весь храм достаточно ярко.

Под скульптурой неизвестного бога стояла Вечная Лея. Она склонилась под ней и на коленях возносила молитвы. Но наше появление почувствовала, потому как спешно завершила молитву.

Лёха встал у входа, давая ей время, и я тоже никуда не спешил.

Лея встала, отряхнула