Химия кошек - Павел Ткачев

все чаще мы попадали в островки солнечного света, где слепни не могли нас достать. Через высокую траву по краям того, что Яна назвала дорогой, виднелись поля. Вот из густой и пожелтевшей травы выглянул ржавый забор, ограждающий непонятно что в этой глухомани. В такую жару вся жизнь замерла и спряталась в тень. Мы не слышали ни звука.

– Дошли, – объявил Паша.

Наш заболоченный, вязкий путь заканчивался лужей огромнейших размеров, которая упиралась в серый асфальт, залитый солнцем. Яна и Паша, уставшие от этого безумного приключения, без всяких мыслей вошли в воду – настроения и сил искать сухое место, чтобы не замочить ноги, у них уже давно не было.

Асфальтированная дорога воодушевила нас с Сульфуром: мы видели какие-никакие следы цивилизации. Вот через поле напротив протянулись электрические провода. У обочины виднелись яркие картинки на столбиках – Яна смотрела на них, когда мы ехали на машине.

Паша вышел на середину асфальтированного полотна и осмотрелся.

– Я узнаю этот поворот и тот коровник или сарай, – обнадеживающе сказал он. – Нам туда.

– Надо запомнить этот поворот, – заметила Яна. – Чтобы за машиной вернуться.

Паша завертел головой:

– Тут на въезде лужа.

– Тут везде лужи, – проворчала Яна.

– Значит, запомним: два дерева с уродливыми наростами, а перед ними… – Паша немного задумался. – Вон тот трансформатор на каркасе.

– Ты точно запомнишь? У меня уже нет сил, Паш.

– Конечно, запомню! Я все тайники в «Таркове» помню, а там, знаешь ли, надо ориентироваться на местности. – Паша значительно повеселел.

Яна вздохнула благодарно. Хорошо, что они больше не ругались.

Мы снова отправились в путь. Дорога сделала лихой изгиб и сразу показала нам несколько одноэтажных домишек. Они как раз располагались на перекрестке, в центре которого весело играла яркими цветами клумба.

– Нам сюда, – сказала Яна. – Прямо.

– Ни души, – повел ушами Сульфур, когда мы проследовали мимо деревенских домов.

Глава третья, в которой маленький песик держит большой дом

Оказалось, идти было недалеко. Постепенно послышались звуки жизни, они становились тем громче, чем дальше мы шли: мычали коровы, лаял пес, кричал петух. Первым делом мы заприметили несколько домиков, похожих на те, что стояли на перекрестке. А затем дорога упиралась в большой и величественный особняк из красного кирпича. Его парадным входом оказалось высокое крыльцо-веранда, укрытое плющом. Рядом в тени деревьев стояли автомобили. Мы были на краю мира, где ото всех прятался этот удивительный дом.

Яна поднялась на крыльцо и постучала в дверь. Изнутри раздался визгливый высокий лай. Появился седой улыбчивый мужчина в серой футболке и длинных шортах. Тут же из-под его ног с заливистым тявканьем вылетела крошечная собачка, меньше нас с Сульфуром. Она была блестящей, серо-серебристого цвета, похожа на кусок халвы, которую так любит Яна.

– Здравствуйте, нас зовут Яна и Павел. Бронировали у вас комнату. Мы с двумя котами.

Мужчина с любопытством посмотрел на меня.

– Ух ты, какая красавица! – сказал он, протянув ко мне руку. – Конечно-конечно, мы вас ждем.

– Только у нас беда: мы заблудились на машине, свернули на проселочную дорогу и сели в лужу. Машина застряла. И мы шли до вас с котами на руках, – вздохнул Паша.

Я заметила, как деликатно он сказал «мы». А ведь это Яна усадила нас в эту лужу.

– Ого, ничего себе!

– Вы можете нам помочь вытащить машину? – Яна включилась в разговор, тяжело дыша. Хм-м-м, неужто она намекает, будто я слишком тяжелая.

– Ну конечно. Вы не переживайте. Вот вы даете! Давайте, наверное, сначала заселимся, чтобы вы чуток перевели дух? Сейчас я крикну на кухню, и вам найдут что-нибудь пожевать. Проходите скорей!

Мы вошли в дом. Я никогда в таком не была. Длинный коридор с высокими потолками уходил далеко вперед. Массивные деревянные двери по обе его стороны вели в комнаты. Здесь пахло необычно: вкусной едой вперемешку с ароматами древесины, огня и чего-то еще, незнакомого. Нас повели на лестницу, ведущую на второй этаж. Здесь тоже был коридор, но поменьше. А еще стояли кресла, когтеточка, как Александр, но меньше, и столик. На стенах висели картины, я не успела их рассмотреть. Мужчина отпер самую дальнюю дверь. Мы вошли внутрь. Тут было уютно, хотя и слегка тесновато.

– Специально для вас комната с отдельным душем и туалетом. Здесь вас никто не потревожит.

Яна и Паша принялись горячо благодарить седого хозяина. Тут из коридора в комнату заглянула пышнотелая женщина в синем платье и ярком фартуке. Она несла в руках две глубокие тарелки.

– Ох, какие красавцы! – воскликнула она, разумеется, про нас с Сульфуром. – Малыши, наверное, проголодались. Вот у меня молочко – свое, деревенское – и немного вареного мясца.

Паша недовольно посмотрел на Яну. Взрослым кошкам нельзя пить молоко, а Паша очень любил правила.

– Ничего с ними не будет, если они один раз это поедят, – отмахнулась от него Яна и наконец-то выпустила меня из рук. Я прыгнула на кресло.

– Пойдемте, я вам щи налью, – сказала женщина.

– Подождите, – сказала Яна. – Нам бы соорудить чего-то для пушистых, если в туалет захотят.

– О! – Женщина поставила на пол наши тарелочки. Сульфур сразу вырвался из Пашиных рук и зачавкал. – Сейчас вам таз принесу, и бумаги туда нарвем. Ну, как временную меру.

– Да-да, спасибо! – поблагодарила Яна. – Лоток остался в машине.

Паша ушел за тазом и вскоре вернулся к нам. Я покосилась на импровизированный лоток. Ну уж нет, лучше своего дождусь. Еще раз проверив все углы, люди оставили нас с Сульфуром одних, закрыв дверь на ключ. Тогда уж и я подступилась к своей тарелочке с угощением. Мясо было привычным, а молоко жирным, не таким, как мы пили обычно. Но о-о-очень вкусным. Я не заметила, как вылакала его быстрее Сульфура.

А после решила осмотреться. Все в комнате было из дерева: пол и потолок, стены, мебель. Деревянный шкаф, деревянные кресла с мягкими сиденьями, покрытые цветастой тканью – я уже успела полежать на одном, как вы помните. Деревянные кровати тоже оказались мягкими. На окнах висели белоснежные занавески. Я чувствовала подушечками лап, как от дома идет необычное тепло – не такое, как от нашей гуделки, которую Паша с Яной включали зимой, чтобы согреться.

– Где же мы? – растерянно спросила я.

– Лес так близко! – Сульфур тоже закончил есть и запрыгнул на подоконник, старательно принюхиваясь к запахам, врывающимся в открытую форточку. – Пахнет молоком. Сеном. Картофельные оладьи еще, что ли? Дым.

– Что-то горит? – опасливо спросила я, тоже принюхиваясь.

– Дерево. Это печь! У нас в Зеленоградске из маленьких домиков тоже такой запах