Маги Канверона - Ксения Котова

— Одежду Терн отнеси! — маг соскочил с темы. — Я туда не пойду!

— Девчонки испугался? — пропела Мелара.

Ревин аж задохнулся, не находя слов. Дамис фыркнул в бороду:

— Я погляжу, в моё отсутствие всё было ещё интереснее, чем вы рассказывали…

— Едой займитесь, — Мелара перебросила тугую косу за плечо и сунула брату миску для Рисса. — Терн замёрзнет, пока Ревин ноет. Мы, женщины, чувствительные и тепло любим.

Ревин провёл ладонью по лицу: «Чувствительные, как же…».

В памяти всплыл пьяный разговор в «Леранском холме», когда они с Райтеном и Оэлем вдохновенно обсуждали постельные предпочтения.

— Кретин!.. — вслух застонал Ревин.

Дамис приподнял брови:

— Налить?

— Да пожалуйста, — Ревин стукнулся лбом о стеллаж. — Какой же я кретин… Стихии!..

Дамис заботливо сунул ему кружку с сидром, взял за плечи и подтолкнул к столу. Ревин сделал шаг и побледнел.

— Проклятье…

— Ну, в чём ещё дело?

Оставив сидр, Ревин кинулся в коридор, где бросил сумку, и принес книгу. С самым трагичным выражением лица, на какое был способен, он развернул её обложкой к Дамису. Рыжий маг поперхнулся и рухнул на лавку, беззвучно хохоча. На глазах выступили слезы.

— Это ты, надеюсь, не Меларе подобрал?

— Нет. Терну. Терн, — поправился Ревин.

— Дари! — Дамис заржал в голос. — «Беседы под луной»… Ну, не знаю, не знаю… Я бы оценил. Решил познакомить девушку со старой культурой соблазнения? Сколько там поз?..

Ревин сел напротив и побарабанил пальцами по столу. Лицо полыхало, уши тоже, а взгляд прикипел к обложке подарка. По тёмно-сиреневому фону вилось золотом изящно выведенное название, и под ним мужской силуэт страстно обнимали два женских.

— Мелара сочла бы тебя извращенцем, — подлил Дамис масла в огонь.

— Это памятник литературы, — огрызнулся Ревин, и его вдруг осенило. — Слушай, у тебя куска горного хрусталя не завалялось?

— Хм… Вроде был, — Дамис по-прежнему похохатывал.

— Можешь отдать?

Дамис задумался — хотел ещё помучить Ревина — и пожал плечами:

— Ладно. Но «Беседы» тогда мои.

— Да гори они огнём! — Ревин подтолкнул ему книгу, и Дамис спрятал её за пояс, чтобы Мелара не заметила. — Где хрусталь?

— В мою спальню сбегай. На столе.

Ревин кинулся наверх, распахнул дверь комнаты друга и сразу увидел круглый шар из горного хрусталя.

Маг взял его в руки, покачал в ладонях, прикидывая вес и чистоту камня. Артефакторика требовала точности: любой опытный маг на время мог напитать предмет силой или собрать грубую одноразовую вещицу. Однако создание настоящего артефакта было делом долгим — с расчётами и пробами, — а Ревин не славился усидчивостью. Зато он хорошо помнил правило: простое заклинание вкладывается на века.

Идея окончательно сложилась в голове Ревина. Когда-то, заметив склонность к энергиям, наставник заставлял ученика часами упражняться в управлении электрическими разрядами: ловить их и удерживать, не давая силе улетучиваться в пустоту. Маг улыбнулся, подумал об ореховых в минуты спокойствия глазах Терн, и начал вливать в шар предельно простое плетение, способное лишь гореть, крутиться и потрескивать золотисто-оранжевыми молниями.

Через полчаса Ревин выдохнул и оценил получившуюся вещицу: «Неплохо. Терн понравится».

Когда маг спустился, Деноли и охотница уже сидели за столом. Встретившись глазами с Ревином, Терн переложила на груди ворот халата, прикрыв ключицы и родинку. Маг опустился на лавку, разглядывая её лицо. Белые волосы завитками обрамляли лоб, мокрые косички спускались на плечи. Губы ещё были сиреневыми, но Терн больше не дрожала и невозмутимо пила горячий чай.

— Давайте поужинаем! — опережая возможную неловкость, предложила Мелара. — Нурмах всего наложил.

— И много, — согласилась Терн.

На столе было тесно. Нурмах для друзей готовил так, словно собирался накормить половину квартала. В центре дымилось блюдо с пряным тушёным кроликом и овощами, рядом лежали ломти поджаренного хлеба с золотистой корочкой, стояли миски с ореховым соусом, чечевицей и маринованными кореньями. На отдельной доске теснились тонко нарезанные сыры и копчёная рыба, а между тарелками поблёскивали пиалы с мёдом и острыми травами. Дамис ловко открыл два коричневых кувшина. От горячего вина дыхнуло корицей и апельсиновой кожурой.

— Вечер начался так себе, но хорошо его закончить в наших силах, — рыжий маг подмигнул Терн.

— Верно, — откликнулась она и подставила чарку. Дамис налил ей вина, передал кувшин Ревину.

— Скажи-ка мне, — по-доброму начал Дамис, — я ведь правильно понял, что тот попрыгунистый очкарик, которого гоняли по дому, твоих будет? В смысле, ты его сюда привела?

Терн задержала руку с чаркой, но честно ответила:

— Я. Не знаю, почему за ним пришли. Мы с Риссом их не интересовали.

— Правильно, — кивнул рыжий маг. — Что по этому поводу думаешь?

— Он здесь больше не появится, — пообещала охотница.

От слов повеяло угрозой, и Мелара осторожно заметила:

— Ты не виновата, Терн. Фейвин явно не из тех, кто на каждом углу рассказывает про своё прошлое. Уверена, наговорил тебе всякого…

— Я возмещу убытки, — обрубила Терн. — Он оказался здесь из-за меня.

Мелара сочувственно погладила охотницу по рукаву. Терн напряжённо замерла. Ревин обратил внимание, что на ней не было обычных перчаток. Едва алхимик убрала руку, Терн спрятала пальцы поглубже в ткань шерстяного халата, словно стесняясь.

— Договорились? — уточнила охотница.

— Договорились, если тебе так легче, — тепло подтвердила алхимик. — Всё равно Дамис с Ревином гораздо больше поломали магией, чем незваные гости и Фейвин вместе взятые.

Дамис, не чувствуя ни капли неловкости, набрал еды. Ревин, наоборот, не знал, как поддержать беседу, — заговорить с Терн язык не поворачивался. В голову лезли пьяные шутки в «Леранском холме», подначки насчёт брошенной невесты и борделей.

«Подожди, Ревин, — маг похлопал себя по щекам. — Получается, она от жениха сбежала?.. Как его звали?.. Ция?.. Да что за имена в Кермасе? Ничего не поймёшь!»

Дамис подлил Терн вина.

— Мы за беготнёй не познакомились. Я Дамис, брат Мелары. Они с Ревином наверняка меня поминали. Надеюсь, что добрым словом, а не перемывая кости. Так ведь?

— Ага, — вздохнул Ревин. Отвечать было проще, чем говорить самому.

— Особенно «добрым словом» тебя дамы по всему городу поминают! — намекнула Мелара.