Фронтир - Яков Литвинов

супруг хозяйничал на своей стороне и не лез на чужую. Левая половина, очевидно, принадлежала жене, так как там было больше вещей и мебели. Запыленное зеркало на столе с косметическими принадлежностями немного отражало свет.

– Ну-с, начнем, – сказал Ахимас и зашел в дверь на левой стороне.

Когда источник света пропал, Винсент заметил, что снегопад за окном уже вовсю разбушевался и большие хлопья снега стремительно летели на землю по диагонали.

– Хочешь примерить? – спросил Ахимас у Анны, возвращаясь в комнату и держа в руках одно из платьев хозяйки.

– Очень смешно.

Ахимас швырнул платье на пол и снова вернулся в ту комнату. Изнутри раздавался звон металла, после чего он вышел, держа в руках целую гору вещей. Он швырнул всё в кучу туда же, где было платье, после чего прикоснулся к одежде. Его глаза засияли еще ярче, и вся одежда моментально вспыхнула, освещая комнату ярким огнем.

– Ты что творишь? – спросил Винсент.

– Успокойся. Так же и потушу, если что.

Погасив свет в своей руке, Ахимас стал осматривать половину комнаты хозяйки дома. Он взял в руки одну из фотографий в рамке.

– Каким милым ребенком она была. Обожаю семейные фото, – сказав это, он изо всей силы ударил ею по углу столика так, что рамка сломалась пополам и всё стекло разлетелось, после чего швырнул ее в пламя.

Следом он взял несколько висевших деревянных четок и разорвал их над огнем. В тот момент, как бусы с четок упали в костер, раздался сильный удар в окно, потом еще несколько такой же силы.

Ахимас начал выдергивать все ящики из шкафчиков и вытряхивать их содержимое, после чего кидал ящики на кровать. Удары не прекращались, а только становились сильнее. Казалось, что скоро окна разобьются.

Вытряхнув последний ящик, он начал сгребать туда то, что еще уцелело, – фотографии, блокноты, украшения, – и вытряхивать в огонь. В комнате уже было дымно и становилось нечем дышать. Все двери, которые были в комнате, начали трещать от начавшихся по ним ударов. Казалось, что дрожат даже стены.

Анна достала свои ножи, а Винсент закатал рукав на левой руке.

– Оу. – Внезапно Ахимас остановился. – Какая прелесть. – Он взял в руки очень старый браслет, который еще не успел вытряхнуть. Выкинув весь оставшийся ящик в огонь, он взял браслет в ладонь. – Наверное, семейный. – Его глаза засветились, а по браслету поползли синие разломы.

Он сжимал руку всё сильнее и сильнее, и браслет начал сгибаться в его руке. Последним усилием он сжал кулак – и браслет раскололся.

Все стекла и двери разлетелись вдребезги, раздался пронзительный, режущий уши крик. Горящий огонь потух. Ахимас поставил руку в блок, закрывая голову, и тут же по ней ударили острые когти.

Перед ними стояло нечто, внешне напоминавшее женщину. Одна из ее ног была рассечена так, что наружи торчали сломанные кости и было непонятно, как она способна на ней стоять. На одной руке не было четырех пальцев, а большой болтался на одной жиле. Вторая рука была разрезана от кисти и до плеча так, что расслаивалась пополам надвое. Всё ее тело было испещрено глубокими резаными ранами. На ней был надет почерневший от крови пеньюар, висящий на одной лямке. Открытая грудь была изрублена в клочья. На животе зияла огромная рана, из которой свисали внутренности. Ее голова, казалось, парит в воздухе, так как от шеи не осталось почти ничего, кроме пары клочков. Нос и нижняя челюсть отсутствовали. Одного глаза не было, а во втором был глубокий разрез. Ее светло-рыжие волосы слиплись от крови. Над левым ухом череп так же был расколот насквозь. Это существо не должно было хоть как-то стоять или двигаться, тем не менее ему это отлично удавалось.

Анна кинулась на нее, а Винсент попытался метнуть свою цепь, но ничего не вышло. С его рукой ничего не случилось.

– Под! – Винсент осматривал руку.

Ответа не последовало.

Не успел он оторвать взгляд от руки, как в него прилетел тяжелый комод, вылетев вместе с ним в окно.

Оказавшись снаружи, он успел схватиться одной рукой за остатки оконной рамы, при этом глубоко порезав ладонь осколком стекла. Ахимас схватил его за ворот и пояс и затащил внутрь. Через мгновение после этого в то место, где они были, прилетела кровать.

Анна отвлекла внимание монстра на себя, с нечеловеческой скоростью нанося удары горящими золотым ножами, но тот всё равно весьма ловко уклонялся от них, успевая делать ответные удары, от которых уворачивалась уже Анна. Ее светящиеся золотым глаза оставляли шлейфы в темноте комнаты.

Ахимас достал свой пистолет с картечью и сделал подряд несколько выстрелов в монстра, от которых тот не успел увернуться. Вновь раздался ужасный крик.

В этот момент Анна нанесла удар в горло и сердце духа и тот попятился. Винсент, вскочив на кровать, кинулся на него, занеся руку для удара выкидным лезвием, и проткнул им голову чудовища. Ревенант упал на пол.

– Всё? – спросил Винсент.

Ахимас не успел ответить, как дух издал оглушительный вопль и, казалось, совсем не пострадавший, кинулся из комнаты.

– Черт, – бросил Ахимас и кинулся за ним. Анна бросилась следом.

Винсент же немного задержался. Он еще раз окинул взглядом кучу сгоревших вещей, разделенную пополам комнату, оставшиеся висеть фотографии хозяев.

Он уже собрался выходить, как услышал под ногами нарастающий треск дерева.

– Она зде!.. – успел крикнуть он, как пол под ногами внезапно провалился.

На первом этаже, куда он должен был упасть, пола тоже не оказалось и, пролетев насквозь до подвала, он упал на спину с такой силой, что воздух вырвался из груди. От такого падения он должен был сломать себе ребра и проколоть ими легкие, но этого не произошло.

Открыв глаза, он увидел над собой в темноте два силуэта, похожие на человеческие.

Страх стремительно разливался внутри него. Вскочив, он начал отбиваться кулаками. Удары без толку врезались в рыхлую плоть. Вдруг он почувствовал острую боль в животе. Один из силуэтов ударил его ножом или чем-то похожим, после чего они снова повалили его.

– Под, сделай что-нибудь.

Но Потрошитель молчал.

– Под, мать твою!

– Ты же просил меня оставить тебя в покое. Вот я и не беспокою.

– Ты шутишь, что ли? Мы сейчас умрем!

– Ну лично я – нет.

– Будь ты проклят.

Вот и всё. Конец. Надо было возвращаться к Агнии. Она так и будет ждать его сегодня, не зная, что он уже мертв. Где-то рядом он услышал пронзительный женский крик мертвой хозяйки. Страх сменило бессилие, а бессилие сменила