Босс всех боссов - Наиль Эдуардович Выборнов

— Итак, — сказал доктор, не поднимая головы от бумаг. — Примерно десять недель. Все в норме, изменения молочных желез тоже в норме. Состояние матери тоже. Никаких оснований для беспокойства не вижу.

— А сердце у него бьется? — ляпнул я, сам не знаю почему.

Харрис посмотрел на меня поверх очков, после чего сказал:

— Про сердцебиение можно будет сказать еще через восемь-десять недель. Пока рано. Так что это только в октябре.

— Хорошо, — тут же кивнул я. Вот ведь, волнение прорывается.

— Ей нужен покой, — сказал он. — Никаких лишних нагрузок. Больше прогулок, особенно на свежем воздухе, в парках… Хотя в парках вы сейчас знаете, что творится. Питание должно быть регулярным, не пропускать приемов пищи. И никакого алкоголя.

— Я уже не пью, — сказала Гэй.

— Хорошо, — кивнул он, потом сделал еще одну пометку. — На следующий осмотр приходите через полтора месяца. Если что-то беспокоит раньше — сразу ко мне, ждать ничего не надо.

Он выписал на бланке рекомендации, передал Гэй, пожал мне руку. В общем-то, врач нормальный, и для нынешнего уровня медицины он сказать больше не мог. Хорошо хоть курить не посоветовал для успокоения нервов, мне это тоже понравилось.

Мы вышли на улицу, сразу же сели в машину и поехали. Я лично за руль, ни охраны, ни водителя на этот раз я не взял. Слишком уж это личное.

— Десять недель, — сказала она. — Это значит, что примерно семь месяцев осталось, так?

— Примерно так, — согласился я.

— В феврале… — проговорила она. — Или в начале марта. Это значит, что мы сможем гулять с первых дней жизни. Нужно выбрать коляску, кроватку, игрушки и все остальное. Когда поедем?

Я усмехнулся. Ну вот, период гнездования начался. Она потратила тысячу долларов на покупки в квартиру, а теперь меня разведут еще примерно на столько же, но уже на вещи для ребенка. Впрочем, не жалко. Для ребенка так вообще ничего не жалко.

— Скоро поедем, — кивнул я. — Можем вместе, а можешь взять Роуз, я дам вам денег.

— Лучше вместе с тобой, — сказала она.

— Хорошо, — кивнул я.

— Доктор сказал, все хорошо. Я рада. Очень рада, Чарли.

— А уж я как рад, — я усмехнулся.

— Правда? — спросила она. — Раньше ты явно не хотел детей.

— Все меняется, — пожал я плечами. — Ты сама сказала, что я изменился, тогда, в октябре.

— Да, — кивнула она. — Мне иногда даже кажется, что ты другой человек.

Да, если бы она знала, насколько права.

Мы доехали до дома, я припарковал машину на закрепленном за нами парковочном месте, после чего мы отправились в дом и поднялись наверх. Там разулись у входа — я ввел это правило у себя дома, а потом сразу отправились в спальню. Я снял пиджак, повесил его на вешалку, Гэй тоже принялась раздеваться — собиралась переодеться в домашнее.

— Ты куда сейчас? — спросила она.

— Никуда, — я покачал головой. — Сегодня никуда, весь день с тобой.

Она посмотрела на меня и сказала:

— В последнее время ты чаще стал проводить время со мной…

— Я бы и раньше проводил, — ответил я. — Но время было странное, тяжелое. Сейчас все иначе, все успокоилось. Так что можно немного отдохнуть.

— Да? — она посмотрела на меня. — А может быть, это из-за ребенка?

— Нет, — ответил я. — Это из-за тебя. А обязанности я теперь могу делегировать. Костелло и Бруни и без меня справятся один день.

Она уже разделась полностью. Я не удержался, подошел к ней, прижал к себе, поцеловал. А потом мягко толкнул на кровать — не знаю почему, но мне захотелось ее. Резко.

— Чарли, — сказала она.

— Что? — спросил я.

— Это сейчас не вредно?

Я подумал секунду. Десять недель — это первый триместр, живота еще нет, самочувствие у нее нормальное, и доктор сказал, что все хорошо. Никаких медицинских противопоказаний нет, я это знал точно. Даже наоборот, это скорее полезно. Да и доктор ничего не сказал, иначе он наверняка бы предупредил.

— Нет, — я покачал головой. — Не вредно. Пока живота нет — не вредно.

— Ты уверен? — спросила она.

— Уверен.

Она посмотрела на меня, улыбнулась и сказала:

— Ну тогда иди ко мне…

Когда все закончилось, Гэй поцеловала меня в щеку и сказала, что хочет пойти принять ванну. Я согласился, кивнул, сам быстро ополоснулся в душе во второй ванне, натянул халат и отправился в гостиную. Включил радио, уселся на диван. Посмотрел на коробку с сигарами, к которым пристрастился в последнее время, но подумал, что при беременной жене не буду курить. Про пассивное курение сейчас вообще никто ничего не знает, но все равно.

По радио играл джаз, как раз под мое ленивое настроение. Я взял со стола свежую газету, которые мне доставляли на дом и принесли еще с утра, но прочитать я ее пока не успел.

Принялся за чтение.

Подписали международное соглашение по мексиканскому долгу между мировыми банкирами и правительством Мексики — это первое, что я увидел, на главной странице. Долг реструктурировали, проценты снизили, а срок платежей продлили аж до сорока пяти лет. Ну — международная экономика — это важно.

Продолжался переворот в Боливии, полковник Кундт бежал в Перу. Во Франции работники страховых компаний устроили крупную забастовку.

А на третьей странице я наткнулся на статью на целый разворот.

«БЕСПЛАТНЫЕ СТОЛОВЫЕ НАКОРМИЛИ ТЫСЯЧИ НЬЮЙОРКЦЕВ».

А вот, похоже, и оно. Так что я принялся за чтение.

Подзаголовок: «В Нью-Йорке одновременно открылись тридцать бесплатных столовых».

«Тысячи безработных получили горячую еду в первый же день работы благотворительных кухонь. Вчера, двадцать пятого июля, в различных районах Нью-Йорка одновременно открылись тридцать бесплатных столовых, организованных недавно созданным 'Благотворительным фондом помощи нуждающимся Нью-Йорка».

Уже с раннего утра у дверей заведений в Маленькой Италии, Нижнем Ист-Сайде, Бруклине, Гарлеме и Бронксе начали собираться очереди. К полудню число желающих получить бесплатный обед исчислялось тысячами. По нашим оценкам, только за первый день работы столовых горячую пищу получили не менее тридцать тысяч человек'.

Занизили или завысили, интересно? Мы рассчитывали на пятьдесят тысяч примерно, это немало, но с другой