Босс всех боссов - Наиль Эдуардович Выборнов

От супа отчетливо пахло свининой, а на поверхности плавали капли жира. Он оказался достаточно жидким, но в нем плавали картошка, морковь и лук. Хлеб не самый свежий, уже не мягкий, но есть можно. Ну и горячее — тушеная фасоль с той же свининой. Просто, но сытно.

Я попробовал суп — он уже успел остыть, но есть можно. Принялся за еду, спокойно, не торопясь. В целом суп нормальный, не ресторанного уровня блюдо, к которым я уже успел привыкнуть, но просто чтобы набить желудок — самое оно. Хлеб тоже вкусный по-своему, да и вредно есть только из печи, лучше, когда он уже чуть полежал. Фасоль оказалась немного пересолена, но некритично.

В целом жаловаться было не на что, это именно то, чего я хотел. Не изысканные блюда, но и не для нищих — просто нормальная человеческая еда.

За соседним столом сидела семья — муж, жена, двое детей. Муж ел молча, смотрел в тарелку, жена следила, чтобы дети ели аккуратно, не разливали. Старший мальчик лет десяти спросил, нельзя ли взять еще хлеба. Мать сказала, чтобы он подошел и попросил, и ему действительно дали кусок — таковы были инструкции. Хлеб не жалеть, раздать весь, иначе завтра он уже никуда годиться не будет.

Я посмотрел на него и подумал о своем ребенке, который даже еще не родился. Он будет расти в совершенно другом мире, не как этот мальчик. Ему не придется стоять в очереди за бесплатным супом, у него будут все игрушки, которые он только захочет. То, чего не было у меня в восьмидесятых этого же века.

И это хорошо, это правильно. Но меня что-то задело в этом ребенке. Он вел себя почти как взрослый.

А ведь есть еще и детские дома, и им тоже приходится тяжело. Надо съездить как-нибудь, привезти им чего-то. Постоянно не хватает, и не только еды — можно книжек завезти, игрушек каких-нибудь. Кормить-то их скорее всего кормят, хотя они все равно ходят и побираются.

Я заметил, что еще один молодой парень рядом убрал в карман кусок хлеба. Не верит, что вечером можно будет прийти и получить еще тарелку каши. Может быть думает, что это разовая акция.

Я прислушивался, кто о чем говорил. И услышал за спиной интересный диалог. Говорили на итальянском.

— Слышал? — сказала женщина. — Говорят, что это все дон Лучано устроил. Ты видел его на мессе в Церкви Святого Патрика, он туда каждую неделю ходит.

— Слышал, — ответил тот.

— Про него говорят, что он связан с мафией. Что он крупный человек, главный у них. И что ты об этом думаешь?

— Я думаю, что он делает то, что должно делать правительство, — ответил он. — И думаю, что суп горячий, жаркое вкусное, все сытно. Этого хватит на целый день.

— Говорят, тут и ужин будут давать. Завтрак давали, надо было прийти, а ты не поверил.

— Придем вечером, — ответил муж. — И посмотрим.

Я поймал себя на том, что невольно улыбаюсь. Доел, поднялся и двинулся туда, где принимали посуду. Поставил свой поднос с тарелками, потом повернулся, снова посмотрел на занятые столы. Никто не обращал на меня внимания. Управляющий Галанте стоял около кухонной двери, разговаривал с кем-то из персонала. Он скользнул по мне взглядом, но явно не узнал.

Я какое-то время еще посмотрел, увидел парня, который явно пытался набраться смелости. Лет двадцать ему, может чуть больше, одет так же, как и я, только одежда потрепана. Обратил внимание на его ладони — мощные мозолистые, сразу видно, что человек не чурается физического труда. Он еще немного постоял, потом подошел к Галанте и заговорил. Я был достаточно близко, чтобы слышать, даже несмотря на гул.

— Извините, — сказал парень. — Я хотел спросить — тут нет работы? Я могу полы мыть, посуду, если нужно. Что угодно, я не ленивый, лишь бы платили.

Галанте посмотрел на него, секунду помолчал после чего спросил:

— Как тебя зовут?

— Антонио, — ответил тот. — Антонио Феррара.

— Итальянец… Сицилиец?

— Из Неаполя, — тот покачал головой.- Уже три года здесь.

— И где работал?

— На стройке, — сказал парень. — Потом на заводе, но меня сократили в феврале. С тех пор ничего нет, перебиваюсь случайными заработками, проедаю накопленное.

Галанте кивнул, а потом сказал:

— Тут у нас ничего нет, все занято. Но вот что… Ты сходи в социальный клуб дона Лучано на Малберри-стрит. Скажи, что я прислал тебя, и может быть, найдется какая-нибудь работенка.

Парень поблагодарил и пошел к выходу. Я подумал, что придет, обязательно придет.

Тони Феррара, из Неаполя. Три года в Нью-Йорке, и работал честно, пока была работа. Таких тут тысячи, и именно такие мне нужны — не отморозки, не люди с темным прошлым, а просто те, кому некуда идти, и кто умеет работать руками. Семья станет для них не криминальной организацией, а структурой, которая дает работу, защиту и чувство принадлежности. В нынешние времена это стоит очень многого.

И у нас достаточно честной работы, ему не обязательно придется убивать и грабить. Дальше, как пойдет, ее будет еще больше.

Я усмехнулся, глядя на закрывшуюся дверь.

Суповые кухни я задумывал сразу с несколькими целями, и ни одна из них не была главной — они работали вместе. Отмывание денег, репутация, народный щит на случай преследования. Лояльность диаспоры, которая потом конвертируется в голоса и политическое прикрытие. Превратить кухни в дешевые столовые в будущем, когда дела в экономике пойдут лучше, и зарабатывать и отмывать уже через них. Все это будет, и это будет работать.

Накормить людей. В России сейчас тоже начинается голод, и им я помочь не могу. Но помогу хотя бы здесь, причем так, чтобы никто не потерял достоинство. Помочь фермерам опять же.

Но была еще одна вещь, о которой я не стал говорить никому. Она была простой и очевидной. Моей Семье нужны ресурсы, а главный ресурс — это люди. Хорошие, преданные, с руками и головой. Не уличная шпана вроде тех ублюдков, что работали на Катанию, а те, что умеют делать дело. Таких людей мы искали сами через родственников, районные связи и рекомендации.

А депрессия выбросила на улицу сотни тысяч людей, которым некуда деваться.