Босс всех боссов - Наиль Эдуардович Выборнов

— Понимаю, — он кивнул. — Ты вообще разворачиваешься так, будто планируешь жить вечно. Но я не думаю, что наши дела так долго продлятся. Времена поменяются.

— Ты еще даже не представляешь как, Мей, — сказал я. — Даже не представляешь как.

— Меню, правда, разнообразием сверкать не будет, мы всего два прикинули. Суп один и тот же каждый день, из свинины- самое дешевое мясо. А вот каши две — кукурузная и овсяная. Ну и горячее тоже будем чередовать. В основном картошка, но будет и капуста, и бобы.

— Я не поверю, что ты еще не прикинул, во сколько нам это все встанет.

— Девять тысяч в день, при полной загрузке всех столовых, — сказал он. — На одного человека — десять центов себестоимости. Если учесть, что часть продуктов нам будут «дарить» или продавать по заниженной цене через наши же каналы — может быть, семь-восемь.

— То есть двести пятьдесят тысяч долларов в месяц, — сказал я.

— Двести сорок — двести пятьдесят, — кивнул Мей. — Больше — вряд ли. Это почти половина от того, что зарабатывает Семья.

— Но большая часть денег нам все равно вернется, — сказал я. — И за помещения те же самые. Мы же теперь можем их легально вложить. И скупать уже нормальные здания под отели, стриптиз-клубы и все остальное. Так что… Нормально. Начинайте закупки уже завтра. Берите напрямую, без посредников, у местных фермеров. Картошка, морковь, капуста, фасоль — все, что растет, и что хранится. И мясо тоже.

Мейер посмотрел на меня.

— Хлеб будем брать по вечерам в булочных, из тех, что платят нам. Там совсем бросовые цены будут. У нас кучи грузовиков стоят, вот пусть вечерами прокатятся по районам, чтобы хлеб выбрасывать никому не пришлось. И нормально.

— У оптовых поставщиков будет дешевле, — заметил Мей.

— У оптовых поставщиков будет дешевле, но это крупные закупки, — ответил я. — И там все должно быть прозрачно. Если будем делить сделки — больше сможем отмыть. И да, все, естественно, по завышенной цене. Не намного, дадим двадцать процентов сверху, но десять они будут возвращать — об этом договоримся. Фермеры сейчас в долгах, у многих земля в залоге, и этот лишний доллар позволит им выплачивать взносы. А часть они вернут, и снова чистыми деньгами. Только подумай, как это отмыть.

— Да очень просто, — хмыкнул Лански. — Мы оформим в договорах все так, будто доставка за их счет. А они в свою очередь будут платить нашим компаниям по грузоперевозкам за доставку. Небольшой приток лишних денег, но будет. Себестоимость, конечно, станет выше…

— Мей, — прервал я его. — Плевать на себестоимость. Наше дело — отмыть те миллионы, что у нас есть, и те, что мы зарабатываем каждый день. Нам больше никому не надо платить, мы ведем дела сами по себе, никакого босса всех боссов. Сейчас пойдет полегче.

— Я тебя понял, Чарли, — кивнул он.

— И пусть платят наличными, — сказал я. — Сразу на месте. Фермеры не привыкли к тому, что с ними расплачиваются в день покупки, обычно они месяцами ждут. Вот пусть и удивляются, и будут благодарны.

Мейер усмехнулся и кивнул:

— Они точно удивятся.

Мы вышли обратно в зал, я остановился и представил, как это будет выглядеть уже в пятницу. Длинные очереди будут снаружи, а тут все окажется забито. Пришел, назвался, получил еду, быстро поел и ушел. По идее, они должны двигаться быстро.

Капоне планирует к Дню Благодарения открыть пять кухонь. Точнее его люди, а не он сам — он уже сейчас в Германии должен быть, или на пути к ней. Тридцать адресов по всему городу, все одновременно. Это будет очень заметно, и, собственно говоря, этого я и хотел.

Главной целью, естественно, было не отмывание денег. А так же как и у Капоне — показать тем, кто сидит высоко, что я не просто гангстер. Насколько я помнил из будущего, Рузвельта и изберут на второй срок, а потом в президенты, потому что он будет помогать людям в Нью-Йорке и Джерси. Народ такое любит. И если мне начнут что-нибудь шить, то может заступиться.

— Что с персоналом? — спросил я.

— Уже набираем, — сказал Мейер. — Люди идут охотно. Я предлагаю десять-пятнадцать долларов в неделю, плюс питание — это немного, но любые деньги — это деньги.

— Правильно, — сказал я. — Только смотри, кого берешь. Пьяниц и воров — сразу на хрен. И там, где можно, бери людей из этих же районов, пусть расскажут о кухнях своим соседям. И пусть чувствуют, что их же стряпню будут есть их соседи. Правильнее будут работать.

Я подумал немного и продолжил:

— Ладно. Как все это будет работать, понятно. А что с фондом? Удалось все оформить?

— Получилось быстро, — он улыбнулся. — Таммани-холл хочет сбросить с себя часть забот о голодающих, так что осталась только подпись и печать. «Благотворительный фонд помощи нуждающимся Нью-Йорка» — звучит вполне солидно, никаких претензий у налоговиков не будет. И более того, они уже готовы сами жертвовать. Личные средства. Будут отмывать взятки.

— А сколько вкладываем мы?

— Семьсот тысяч, — ответил он. — Несколько состоятельных жертвователей, плюс анонимные пожертвования на улицах — отправим мальчишек собирать. Подставные лица с чистыми именами. Налогом не облагается.

— А сколько получится отмыть?

— Половину сразу, в первую же неделю. За помещения и оборудование, — сказал он. — Потом остальное, по сто-сто пятьдесят тысяч в месяц. За год мы отмоем полтора миллиона долларов. Мне нравится твоя идея, Чарли, главный плюс — это то, что мы сможем вкладывать эти деньги сразу, тут же, в Нью-Йорке. Не надо будет возить наличные, как на Кубу.

— Это так, — кивнул я. — Так что все будет нормально.

— Я тебе верю. И фонд будет работать годами. Так что… Ты, похоже, такой же гений цифр, как и я.

Я усмехнулся. Скромности ему не занимать, конечно. Хотя он не прав — я только идею придумал, а вот все остальное — уже его заслуга.

— Без тебя я этого не организовал бы, Мей, — сказал я. — Так что это большей частью твоя заслуга.

Он покивал, после чего