Босс всех боссов - Наиль Эдуардович Выборнов

— Гэй, это реклама, а не медицина, — сказал я.

— Это слова врачей.

— Им просто платят табачные компании, — я потянулся и аккуратно вынул сигарету у нее из пальцев, после чего потушил в пепельнице. — Беременным нельзя курить.

Она посмотрела на меня, потом на сигарету, которую я буквально втоптал в пепельницу. Точнее на то, что от нее осталось. И спросила:

— С чего ты взял, что беременным нельзя курить?

Ну да, откуда я знал? Да потому что куча исследований будет в будущем о том, как плохо влияет на плод курение. А сейчас, в тридцатом году, все не так, медицина об этом не знает. Это в мое время об этом в курсе каждый школьник, правда они все равно курят, а сейчас в действительности это считается чуть ли не лекарством.

— Я твой муж, — решил я надавить на патриархальные традиции. — И это мой ребенок. Мне лучше знать.

— Это не аргумент, — сказала она.

— Это аргумент, — отрезал я.

Официант принес бурбон, еду и воду. Я сделал глоток, после чего отложил стакан и посмотрел на нее. Да, и мне теперь тоже дома нельзя курить. Хотя бросить бы на самом деле, но сложно, когда вокруг смолят вообще все. Я хоть на сигареты с фильтром перешел, а они обычные курят.

— Ты это серьезно насчет курения? — спросила она наконец.

— Абсолютно, — кивнул я. — Больше не куришь, совсем. Пока не родишь.

Она взяла свой стакан с водой и сделала маленький глоток, а потом сказала, глядя в сторону сцены:

— А если у меня нервы разойдутся? Или я тебя пилить начну?

— Найдем другой способ успокоить нервы.

— Какой?

— Музыка, — пожал я плечами. — Будешь гулять с Роуз. Или чай пить.

— Чай… — проговорила она. — Не кофе. То есть чай?

— Кофе тебе тоже нельзя, — сказал я.

— Ты серьезно? — воскликнула она.

— Ну… — я немного подумал. Это в действительности уже перебор. — Кофе можно, если только с молоком. Одну чашку в день. А чай я тебе достану хороший. Специально съезжу в Чайнатаун и куплю у китайцев.

Ну да, чай беременным можно. Если зеленый. Или черный лучше? Черт, и у докторов не спросишь, они сейчас ничего не скажут, в особенности про чай. И на то, что я запретил жене курить, тоже только пальцем у виска покрутят.

Да, все-таки сейчас дикие времена, и все совсем не так просто, как раньше.

Оркестр перешел на что-то более быстрое, еще несколько пар пошли на танцпол. Гэй принялась за еду, я тоже, и какое-то время мы просто ели и слушали музыку.

А я думал.

Ребенок. У меня будет ребенок, мать его. В прошлой жизни не было — не заводил. И жены не хотели, и работа была, и бизнес был такой… Особенный. Меня ведь в любой момент могло не стать. Да, он все равно остался бы обеспеченным, но без отца расти… Я вот рос, и мне не понравилось, хотя он был жив, просто ушел. А может, с отцом я бы нормальным человеком был, инженером на заводе работал бы, квартиру купил бы годам к сорока, однокомнатную, и обставил бы ее мебелью из «Айкиа».

А что я вообще о детях знаю? Да, в общем-то, немного совсем — первое время они просто лежат, пьют молоко, какают и спят.

Интересно, сейчас хоть подгузники есть? Да нет, наверное, их еще не изобрели, и надо многоразовые использовать. И пеленки тоже многоразовые стирать. А вот молочные смеси, наверное, уже есть, примитивные. А если у нее молока не будет?

Да, дурак, что ли? Кормилицу найму, вот и все, в эти времена это не проблема. Главное ее к доктору сводить, чтобы точно убедиться, что здорова. А подгузники… Можно и изобрести, надо только придумать, как это сделать. Ну ткань, ватой набить там внутри, чтобы не протекало…

Да не, бред, никто их покупать не будет. Они дорогие будут, а сейчас депрессия, и если их и делать, то только для себя.

Но ведь можно и няню нанять, у нас благо свободная комната для прислуги есть в квартире, тоже не проблема.

Еще дети болеют в самый неподходящий момент — я был таким болезненным ребенком. И орут по ночам, потому что мать мне рассказывала, что меня тоже всю ночь с рук на руки передавали, я просто не спал.

А еще ребенок — это рычаг управления. До меня добраться будет сложно, Гэй я тоже смогу защитить, потому что она умная, осторожная, и понимает, какими делами я занимаюсь. А ребенок — это совсем другое. Он маленький, беспомощный, и не понимает, что такое опасность. И раньше лет десяти его по-настоящему осторожным быть не научишь.

От этой мысли мне стало нехорошо. Я сунул в рот еще кусок стейка, прожевал и поймал себя на мысли о том, что не чувствую вкуса.

А еще я — гангстер. Да, выбирал я это не очень добровольно, потому что попросту попал в это тело, хоть в прошлой жизни законопослушностью и не отличался. Но я в Семье, и уйти из нее всего один вариант — смерть. А ребенок…

Какое у него будущее будет? Понятное дело, что первое время он ничего не поймет. Почему ему постоянно уступают, почему его боятся, с ним даже не пересекаются взглядом и ни одного лишнего слова себе не позволяют. Потом ему объяснят, что это из-за отца, он подумает, что я крутой, и решит, что надо идти по той же дорожке. И тогда мне придется помочь ему, ввести в Семью.

Или найти такой легальный бизнес, который прокормит его и без этого. Научить управлять чем-нибудь, и пусть работает. Только ведь нет, его все равно будут тянуть. Общаться-то он будет с сыновьями таких же мафиози.

Это нечестно, наверное — приводить ребенка в такую жизнь. Но я его хотел, не один раз задумывался же о том, какие у меня будут потомки, и вообще. Вот Лучано в истории, которую я знал, ребенка так и не завел, по крайней мере наследника, потому что не хотел, чтобы его ассоциировали с самым известным гангстером всех времен.

Гэй заметила, что я молчу, посмотрела на меня.

— Ты думаешь о чем-то плохом? — спросила она.

— Нет, — я покачал головой. —