Босс всех боссов - Наиль Эдуардович Выборнов

И начнется приступ лихорадки. Аль боялся этого. Пуль или ножа не боялся, а вот лихорадки боялся — такое вот дело. Вообще болезни боялся, старости и слабоумия, о котором его предупреждали.

Теперь может и не настанет. Если он, конечно, не умрет во время лечения.

Капоне вернулся в свое кресло, чувствуя легкую дрожь в ногах. Гуд двигателей давил на уши, но не так, как он ожидал, наверное обороты сбросили. Он допил колу, появился стюард в белой куртке и принес меню, напечатанное на плотной бумаге. Здесь все было по высшему разряду и оправдывало цену билетов.

Аль заказал бифштекс с кровью, картофельное пюре и еще колы. Они еще не покинули Америку. Но потом можно будет выпить вина. Не чего-нибудь крепкого, а именно вина — оно полезно, так говорит доктор.

Пока ждал еду, он незаметно оглядывал салон. За соседним столиком сидела пожилая пара, судя по одежде, британскому акценту и количеству украшений на женщине — явно какие-нибудь английские аристократы, по какому-то делу приехавшие в Америку. Чуть в стороне был толстый промышленник с сигарой, который громко рассказывал своему молодому хлыщу-собеседнику про ситуацию на сталелитейных заводах. Дела, по его словам, шли плохо, и только большая война с оборонными заказами могут спасти ситуацию.

А ведь Чарли говорил и о чем-то таком. Не ему, а посторонним людям, но разговор все равно дошел до Капоне через знакомого журналиста из Чикаго, с которым они случайно встретились на Кубе. Говорил, что в Европе будут большие проблемы.

На Капоне поглядывали периодически, но никто не решался подсесть к нему и заговорить. Все знали, кто он такой, знали из газет и сводок новостей. Но никто не хочет разговаривать с известным мафиозо. Может быть, потом будут, когда станет скучно. Но относиться к нему все эти люди будут как к диковинной зверушке. С одной стороны, он не любил такое. С другой — внимание к нему было приятно, и раньше он даже рисовался. Если бы знал, к чему это приведет, то был бы осторожнее.

Но мысли опять вернулись к Лучано. Может быть, он знает будущее? Что-то такое Капоне слышал, поговаривали об этом, ведь он сумел заработать на крахе два миллиона долларов — это уже стало притчей во языцех. Безумные деньги практически за один день.

И он не тратит их на всякую дрянь, вместо этого развивает свой бизнес. Куба та же — многие о ней думали, но он первый, кто решился вложить в нее настоящие бабки. Опять же, в Лос-Анджелес он поехал не просто так, наверняка решил связаться с киношниками.

Куба. От дел на Кубе он обещал ему долю за присутствие. Может быть, переехать туда будет и неплохим вариантом, купить поместье, машину. Ром, сигары и фривольно одетые мулатки. Пожалуй, это будет неплохо, совсем неплохо. А еще оттуда нет выдачи, и федералы не смогут его достать.

Но только если на время. Все-таки Аль считал себя человеком действия.

И тут ему пришла в голову мысль — а ведь Лаки ему доверял. Он предложил ему войти в бизнес на Кубе, зная, что если Капоне захочет, то может попытаться забрать все. Или он настолько уверен, что у него это не получится? Или это были просто слова, а через полгода лечения Аль должен стать никем, потому что Чикаго перейдет в руки Лучано?

Черт его знает.

Капоне хотел плюнуть уже, причем в прямом смысле, но вспомнил, где находится — тут плеваться не стоит. Принесли еду, он взялся за вилку и нож и принялся за прием пищи.

Может быть, он совершил ошибку, когда поверил Лучано. А возможно, что воспользовался единственным шансом на спасение, буквально схватился за спасательный круг. Он улыбнулся, вспомнив, как вовремя Багси Сигел рассказал тот анекдот.

Ничего, здесь уже только время покажет. А его задача — добраться до Германии, лечь в клинику и пройти курс лечения, не умерев во время него.

А что будет дальше — то будет. Ну и черт с ним.

Глава 17

Нью-Йорк встретил меня жарой и запахом расплавленного асфальта. Почти как в Лос-Анджелесе, честное слово, только солнце какое-то другое. Но все равно не так жарко, как в Мохаве, где я провел четыре дня. Ну и в Лос-Анджелесе дул океанский бриз, а здесь все иначе. Но все равно хорошо, потому что дом есть дом.

Меня никто не встретил — я не давал таких распоряжений. Вышел с вокзала с чемоданами, поймал такси, загрузил их в сундук сзади, который в нынешние времена заменял багажник, после чего назвал адрес на Парк-авеню. И мы поехали.

План на поездку я не просто выполнил, я его еще и перевыполнил. Потому что помимо документов на собственность на землю у меня в саквояже лежала еще и рукопись нового сценария, уже по «Заклятию», с той самой жуткой куклой Аннабель. Получилось в действительности страшно, и я представлял, каково будет это смотреть неискушенному еще в эти времена зрителю. Это там, в будущем я мог смотреть «Астрал», который считался реально страшным фильмом, и засыпать от скуки. Но сейчас таких практически нет, для этих людей кино — настоящая магия. Может быть, как раз потому что телевизоров еще нет, а их заменяют радиопостановки.

По дороге водитель рассказывал, что начинаются проблемы даже у них. Слишком много людей из тех, что лишились работы, решили стать таксистами. Это обвалило цены, а еще многим большую часть денег приходилось отдавать за аренду машин владельцам таксопарков. Этому было проще — у него машина была своя, он заработал на нее, трудясь на дорожных работах на севере. Я вспомнил о том, что в Нью-Йорке скоро будет бунт таксистов, потому что будет твориться настоящий бардак. Водители будут драться с полицией и поджигать машины вот таких вот, независимых.

Потом все как-то успокоится, правда я не помнил, как именно. Но знал, что в таксопарки вкладываться не стану, потому что это не самый прибыльный бизнес. Да, водителей много, но все же это мне не нужно.

Добрался я скоро, отдав чуть ли не последнюю пару долларов, вышел, прошел мимо швейцара, который вежливо поздоровался со мной, поднялся на нужный этаж. Открыл дверь и вошел, поставив чемоданы.

Гэй вышла встречать меня в легком черном платье, волосы ее оказались убраны. Смотрела она на меня так, будто я уезжал не на три недели, а на