Босс всех боссов - Наиль Эдуардович Выборнов

— Но ты рад?

— Рад, — кивнул я. — Я очень рад. Я хотел ребенка, с тобой. Просто… К этому нельзя подготовиться, понимаешь?

— Понимаю, — кивнула она. — Когда у меня задержка была, я тоже сперва испугалась. Пошла к врачу, он сказал. Но я просто не знала, как ты отреагируешь.

— Все хорошо, — сказал я.

— Тогда пошли танцевать? — предложила она.

Я подумал немного и решил — к черту эти мысли. Пусть все будет как будет, а я просто приложу усилия, чтобы он вырос здоровым, и чтобы стал достойным человеком. А захочет пойти по моим стопам — тоже помогу. Только пусть это будет его сознательный выбор.

— Хорошо, — сказал я и протянул ей руку. — Идем.

Глава 18

Это помещение раньше было прачечной, причем достаточно большой. Находилось оно в полуподвале, да и планировка давала о себе знать: длинный зал, где по разным сторонам стояли стиральные машины, низкий потолок, окна под самым верхом стен, узкие и горизонтальные, больше напоминающие амбразуры долговременных огневых точек.

Но его удалось купить быстро и дешево. А переоборудовать оказалось несложно: оборудование вывезли, постелили новый линолеум, поставили длинные столы и скамейки, покрасили стены в белый. В дальнем конце разместили кухню, благо электричество и газ тут были. Поставили плиты, котлы, полки.

Пахло свежей краской, запах до сих пор не выветрился. Но еще пару дней, и все перебьет запах готовящейся еды. Все будет нормально.

Мейер показывал мне помещение, одно из многих. Они еще официально не за фондом, потому что самого фонда пока нет, сейчас они числятся в руках наших подставных лиц. Более того, плиты и тому подобное тоже пока не наши, мы должны будем их выкупить, и тоже по завышенным ценам. Лански собирался отмыть на этом деле как можно больше денег. И большую их часть мы получим обратно, хотя кое-какой процент, естественно, останется.

Но государство получит совсем немного. Благотворительные фонды не облагаются налогами. Главное — совсем уж не наглеть, и все будет нормально.

— Пятнадцать столов, — сказал он, когда мы шли через помещение. — По двадцать человек за каждым. Триста посадочных мест за раз.

— Немного, — сказал я.

— Одна точка — это немного, — кивнул он. — Но тридцать точек — это девять тысяч посадочных мест. И это только на обед, а работать мы будем как: человек будет заходить, брать еду, садиться, есть и уходить. Так что зависеть все будет от того, на сколько человек мы наготовим.

Я кивнул — ну да. Считай, столовая самообслуживания, посидел, поел и пошел дальше. На работу или тратить свой день в попытках найти себе эту самую работу. Но кормить будут бесплатно, что само по себе означало многое.

У меня были планы и на будущее. Ближе к окончанию депрессии мы выкупим эти здания у фонда уже по заниженным ценам. Моя же организация, «Лакис». И откроем здесь кафе, самые дешевые, где люди смогут есть уже не бесплатно. Денег все равно у людей особо не будет, так что ходить будут. А тридцать ресторанов — это доход, как ни крути. А еще рестораны — это тоже хороший способ отмывать деньги.

Впрочем, тут все сложнее. За ресторанами налоговая следит.

— Я думаю, мы сможем обслужить не менее девятисот человек за один раз, — сказал Лански. — И это только на обед. А еще завтрак и ужин — тоже неплохо. Две тысячи семьсот накормленных людей — будут, конечно, повторяться, но это все равно немало. А так как таких точек тридцать — восемьдесят одна тысяча приемов пищи в день. Понимаешь, сколько это? Если даже получится накормить пятьдесят тысяч человек в день — нам уже руки целовать будут.

— Да, — кивнул я. — Но в Нью-Йорке только четыреста тысяч безработных, и это официально. Хотя все равно неплохо, очень неплохо.

— Неплохо, — кивнул Мейер.

— Повесь таблички о том, что курить запрещено, — сказал я.

— Думаешь? — посмотрел он на меня. — Парни Бруни недавно подломили пару складов, и у нас есть четыре грузовика с сигаретами теперь. Можем выгодно их продать, если будем торговать тут. Блоками целыми будут уходить, тысяч пятнадцать-двадцать получится поднять, легкие деньги. Отмоем их через фонд.

— Нет, — я покачал головой. — Никакой нелегальной деятельности. И таблички повесь, пусть тут никто не курит. Здесь будут дети, беременные женщины. Им нельзя дышать табачным дымом.

— Как скажешь, Чарли, — хмыкнул он, возражать не стал.

Мы прошлись еще немного, оглядев весь зал, а потом отправились на кухню. Там тоже все было в порядке — оборудование не новое, конечно, из закрывающихся ресторанов. Но само по себе это нормально, главное, что рабочее. Люди, которые покупали его, естественно все проверяли. Вся Семья знала о том, как для меня важен этот проект.

Сомневаюсь, что все были согласны со мной, но никто не спорил. Босс умен, и он прав, даже если это не сразу понятно.

В общем-то, ничего особенного, пусть и тесновато. Большие котлы на плитах, разделочные столы, полки вдоль стен. Пока пустые, но открытие назначено уже на пятницу, и это изменится. Завезут сюда самого разного.

— Кого сюда поставили управляющим? — спросил я.

— Есть один парень, он из ваших, по фамилии Галанте. Он будет настоящим управляющим. А номинально устроим кого-нибудь из твоих парней, например сюда — Винни Фавару. У него бар по соседству. Пусть появляется на пару часов в день, просто мелькнуть, а будет получать лишнюю сотню долларов в неделю. Чистых денег, полностью легальных. Заодно и образ поправят — будут уже не просто гангстерами, а людьми, работающими в благотворительном фонде. Ты же не зря их постоянно в церковь таскаешь.

— Да, ты прав, — сказал я. — А меню уже составили?

— Да, меню простое, — кивнул Мейер. — На завтрак — каша и кофе, слабый, но все равно лучше, чем ничего. На обед — суп, хлеб и горячее с гарниром. На ужин — опять каша.

— Каша — это хорошо, — согласился я. — Медленные углеводы полезны, и надолго насыщают. Человек сможет поспать не на голодный желудок.

— Говоришь как врач, — усмехнулся Лански.

— Так я слежу за собой, — ответил я. — Вот, начал про здоровый образ жизни