Не триумфатор - Артем Каменистый

два варианта: либо он признаёт, что его провинившийся слуга понёс заслуженное наказание, либо ему приходится ссориться с тем, кто стоит над виновником членовредительства. В условиях армии такой конфликт почти всегда завершается или дуэлью немедленной, или отсроченной до первого перемирия, поэтому надо быть очень сильно в себе уверенным, чтобы предъявлять претензии.

В моём случае уверенности явно не было, я даже толком не понял, к какому клану принадлежал искалеченный простолюдин. И, честно говоря, даже рад бы был выплатить ему компенсацию, достаточную для восстановления руки, если найдётся высокоуровневый лекарь для такой операции.

Но здесь так нельзя.

Не поймут.

После совета разошлись не все. Некоторые мои приближённые задержались, уговаривая меня подарить этому миру ещё одну чудесную историю.

То есть снова начали склонять к плагиату, о котором я уже успел позабыть, потому что во время похода посиделки мы не устраивали.

Круг приближённых к этому времени расширился. У нас уже, можно сказать, своего рода клуб благодарных слушателей образовался. За стенкой шатра уши грел Гуинплен и прочий рядовой люд, а внутри устроились все персты, Бяка, Гнусис, Местресс, Брунгильда, Кошшок, оба смертоносца и даже Львёнок. Последний, по моему мнению, всё больше и больше склонялся примкнуть к Кроу не в последнюю очередь из-за того, что очарован моими рассказами.

Хотя такими темпами он до клятвы верности и за двадцать лет не дойдёт.

Я всем прямо сказал, что настроения у меня сегодня нет. Новый поход на носу, да и обстановка в лагере принца очень уж давящая. Вечные интриги против Кроу; наглейшие попытки принизить нас со стороны каких-то бесштанных особей; отсутствие видимых перспектив войны при полной апатии руководства армии. В Мудавии было как-то повеселее, несмотря на то, что на нас то и дело обрушивались колоссальные проблемы.

Но там мы их решали сами, своими силами, а здесь я лишь одна из фигур на доске, и моя могучая по меркам Мудавии армия лишь капля в человеческом море. Как-то непривычно ощущать себя снова мелким, и это тоже сильно влияет на настроение.

Мои доводы «члены клуба» приняли лишь частично. Сказали, что ладно, раз настроен так мрачно, то не надо рассказывать что-то весёлое и светлое, сойдёт и какая-нибудь ужасная история.

Уговаривать эта братия умела, и вскоре я сдался. Решил рассказать им историю, которая здесь вряд ли понравится даже в предельно адаптированном виде. Очень уж своеобразная книга, даже фильм по ней не все готовы смотреть, хотя там некоторые сложные для массового зрителя моменты сглажены. Здесь, в другом мире, с восприятием такого сюжета проблем ещё больше.

Надеюсь, что слушатели сегодня разочаруются, и в дальнейшем будут доставать меня не так часто.

— Но смотрите, я предупредил. Настроение скверное, значит, история будет ужасающая и потому вряд ли вам понравится.

— Мне уже как-то страшно становится, — прошептала Местресс.

— Цыц! — заткнул её Дорс. — Не перебивай мужчин!

— Я с тобой об этом позже поговорю, — нехорошим голосом процедила девушка и виновато добавила. — Простите, господин Гедар, я не думала, что ваша история уже началась.

— Ещё не началась, но начинается. Итак, в одном большом и процветающем королевстве вдруг начали пропадать прекрасные девушки благородных кровей. Некоторых через какое-то время находили, но они уже не были прекрасными. Всё дело в том, что кто-то бесконечно злой и ужасающе бесчеловечный долго удерживал несчастных красоток в заточении без еды, после чего заживо сдирал с них кожу. Она, как известно каждому опытному палачу, гораздо легче снимается с голодающего человека. Жуткий мучитель никуда не торопился, стаскивал её медленно, без повреждений, стараясь подольше растянуть страдания истязаемых девушек. Лучшие дознаватели короля пытались отыскать то зло, что лишало страну самых прекрасных благородных красавиц, но ни один из них не преуспел. И тогда отчаявшийся монарх позволил своей самой любимой дочери взять это дело в свои руки. Будучи мудрым правителем, он догадался, что зло, отнимая жизни и кожу, каким-то образом усиливает себя и если его не остановить, когда-нибудь настанет тот день, когда оно станет неодолимым и доберётся до принцессы…

Сам того не замечая, я постепенно начал увлекаться, безжалостно переиначивая оригинал. И, судя по реакции слушателей, мой замысел оставить их разочарованными не сработал.

Они тоже увлеклись с первых фраз.

«Ханни Балл, рисуя высушенной рукой мертворождённого младенца пентаграмму на полу своей темницы, зловеще оскалил подпиленные зубы и сказал, что так и быть, он готов заглянуть в тёмные глубины души зла. Но взамен принцесса должна рассказать абсолютно всё про тот день, когда она стала невольной свидетельницей кровавого обряда тайной секты некромантов, что скрывали свою темнейшую суть под личинами простодушных фермеров-арендаторов. И, будучи в глубине своей тёмной души не окончательно поглощённым мраком, Ханни Балл предупредил, что рассказав ему это, принцесса лишится крохотной части своей души, но при этом усилит то, что у неё останется».

«Увидев, что по занавеске ползёт летающий скорпион, принцесса вырвалась из рубиновых пут иллюзии высокого уровня и, наконец, осознала, что никакой это не дворец из белоснежного мрамора и самоцветов. Обманутая коварной магией зла, она, сама того не ведая, добровольно вошла в мрачную пещеру зла».

«Волшебный арбалет выпустил веер артефактных болтов, и подземелье озарилось призрачными вспышками. В их переменчивом свечении принцесса, наконец, разглядела во мраке само зло, что каким-то непостижимым образом оказалось за её спиной. Поняв, что его обнаружили, воплощение мрака выдало из себя леденящий душу вой».

'Медицинская повозка завернула за угол, где её уже нельзя было разглядеть со стороны темницы Ста этажей. И тут жестоко израненный дознаватель схватился за край своего лица и легко отбросил его в сторону. Королевские лекари остолбенели от ужаса, они только сейчас осознали, что никакой это не дознаватель.

От дознавателя у этого воплощения кошмара было лишь лицо.

Содранное с мясом.

И под ним скрывалось лицо совсем другого человека. Самого страшного тёмного мага королевства. Того самого, которого в незапамятные времена заточили в темницу Ста этажей, где он веками питался лишь плотью людской и страданиями человеческими.

Да-да, под ужасающей маской скрывался сам Ханни Балл. Обманув альф-тюремщиков, тёмный маг, наконец, вырвался из темницы, что считалась абсолютно надёжной.

И он занялся тем, что умел делать лучше всего на свете.

Он начал пожирать человеческую плоть'.

«Глядя, как к пограничному посту торопливо приближается карета главного тюремщика темницы Ста этажей, Ханни Балл торжествующе усмехнулся, поднёс амулет связи ко рту и негромким зловещим голосом объяснил принцессе, что он на нее не в обиде, но продолжать разговор