Князь плесковский - Александр Владимирович Мазин

Говен не услышал, но судьба ратней от того не изменилась. Потому что в тот самый день в карауле будут стоять тоже они.

Посыл от союзных прискакал к Талису в тот же час, когда Говен покинул Плесков.

— Нашли нас, — сообщил посыл. — Сам князь там был.

— Вот как? — удивился Талис. — Битва была?

— Не было. Только наших с десяток побили, — вздохнул посыл. — Князь без дружины был. Налетели, приманку забрали и водой ушли.

И рассказал в подробностях, как было.

Талис усмехнулся:

— Оплошали вы знатно.

Посыл промолчал. Что тут скажешь?

— Как теперь уходить будете, без лодок? — спросил Талис.

— Как только, так сразу, — сказал посыл. — Решили: ждем, пока рать из Плескова не выйдет, а там и уходим.

Талис нахмурился.

— Уговор другой был, — напомнил он эсту.

— Я причем? — пожал плечами посыл. — Старшие так решили.

Талис выругался.

Если эти трусы снимутся с места раньше времени, все насмарку.

Но посыл успокоил:

— Старшие сказали: если ты гневаться станешь, то знай: мы недалеко отойдем. На полпоприща. Там болото обширное, на нем — гать. Вот за гатью, на островке и станем. Там отобьемся.

Другое дело. Так даже лучше выйдет. Болото есть болото. Нурман перед ним застрянет надолго.

* * *

Мы вернулись в город еще до темноты.

Я велел Стегу и Гагаре готовить воев. В планах завтра с рассветом отправиться учить жизни вторженцев.

Распоряжения отдал, а сам пошел к жене. О суде ее мне уже в общих чертах рассказали, но послушаем первоисточник.

Послушал. Одобрил. Особенно то, что не стала свое первое решение продавливать, а приняла совет Милслава. Понятно, что этот боярин тоже небескорыстен. Есть у него терки с Говеном, есть. Но Милслав наш, а Говен — Говен и есть. Вякнет — оставшихся зубов лишится.

А она хороша, моя Заря. Была. Сейчас ну прямо красавица. Глаз не отвести.

Я всегда считал, что мне заходят сугубо спортивные девушки. А вот и нет, оказывается. Это же мечта, а не фигурка. И личико тоже округлилось, похорошело. Не Гудрун, но красотка-красотка.

А еще она мать моего сына, который сейчас спит в соседней клети под присмотром пары нянек.

— Нравлюсь тебе? — Повернулась боком, придерживая потяжелевшие груди ладошками. — Хочешь меня?

— Очень.

Но не шевельнулся. Смотрел.

— Так возьми!

И я взял. Но это оказалось непросто. В первый раз она увернулась. Во второй — бросила в меня покрывалом. В третий — неожиданно и сильно толкнула в живот. Ладно. Битва, значит? Я тоже так умею. Только лучше. Нырок, подхват, бросок. И вот уже кто-то летит вверх тормашками на наше брачное ложе…

И ловко выскальзывает из-под меня. И даже с захватом в ножницы моей кудрявой головушки. Этак можно и шею свернуть. Запросто. Всадница же. Еле вывернулся. И то потому что Заря ослабила хватку. А потому, освободившись, честно рухнул на спину:

— Ты победила!

Улыбка до ушей.

— Плати виру, побежденный! — Встала мне на грудь коленками.

— Что пожелает моя госпожа? Сразу скажу: мечи не отдам!

— Я желаю пойти с тобой на эстов!

Молчу.

Нечего сказать.

— Или не убедился, что прежняя сила ко мне вернулась?

И опять не нечего возразить. Зато понимаю, зачем вся эта акробатика.

Вроде бы обещал я шутейно, а все же обещал.

Но взять я ее не могу.

— А на кого я Плесков оставлю?

— Гагара справится.

— Нет. Он норег. Ему эти поводья не удержать.

— Тогда Стег!

— Нет.

Перестала улыбаться. Взгляд построжел.

— Если ты думаешь, муж, что я всю остальную жизнь буду в тереме сидеть да челядь строить, то — зря. Не будет так.

— Не будет, — соглашаюсь я. — Обещаю: будут тебе битвы. И не скучные гонитвы по болотам, а настоящие.

— Слово?

— Слово, люба моя!

Разъехались коленки в стороны, наклонилась: лицо к лицу:

— Я запомнила. Но это не вся твоя вира.

— Что еще? — Я снова напрягся.

— Еще одного сына хочу! Прямо сейчас!

Вот это требование, которое я — с удовольствием.

И это была славная битва, в которой не было побежденных. Только победители.

Уже засыпая на моей груди, Заря еще раз напомнила:

— Битвы. Ты обещал, муж.

— Будут, — подтвердил я, обнимая ее покрепче. — Перун мне свидетель.

И Перун услышал.

[1] Сестрич — сын родной сестры.

Глава 27

Глава двадцать седьмая

Погоня

Вышли мы из города затемно и по возможности скрытно. Вдруг кто-то из местных — соглядатай эстов и вздумает их предупредить?

С собой я взял пару местных проводников и почти весь костяк дружины. В городе осталось десять стрелков-кирьялов под водительством Комара, шестеро хускарлов, которые должны были тренировать новиков. Над ними старший — Гагара. Еще братья Варгдропи. Эти очень хотели — с нами, но я решил иначе. Эти громилы неплохо ладили с моей женой и им велено было сопровождать Зарю везде, куда она намылится. И всячески оберегать. И удерживать от лишнего риска, даже вопреки ее собственному желанию.

Еще новиков взял. Половину позеленее оставил в Плескове, а вторую забрал.. Опробую в бою. Пора.

Мы торопились.

Я обещал жене вернуться побыстрее. Быстрая победоносная войнушка. В тот момент я был в этом уверен. Численное превосходство противника значения не имеет. Дюжина колчанов, как говорит мой сын.

Но торопились мы все же не настолько, чтобы не выслать дозоры, опережавшие нас часа на три. Дозорами рулил Стег. Дорогу он знал.

Путь занял даже меньше времени, чем наше возвращение. Застоявшиеся кони шли рысью, лишь временами переходя на шаг.

К сожалению, мы опоздали.

— Ушли, — сообщил вернувшийся Стег. — Но недавно. Парни идут по следу.

Что ж, не так уж плохо. Если бы эсты укрепились, было бы сложнее. Все-таки их больше и намного.

На место бывшего лагеря мы вышли минут через сорок.

Да, враги ушли. Но не в спешке. Никакого брошенного имущества. Выгоревшие кострища и кучи дерьма — все, что осталось.

Что хорошо: когда по лесу идет толпа под три сотни, то за ней остается не только приличный след, но и не менее приличная тропа. Да и дорогу им приходится выбирать получше. Они и