Князь плесковский - Александр Владимирович Мазин

выбрали: по гребню водораздела. Тут уже имелась тропа и вдобавок было сухо, в отличие от низин. Так что двигаться мы могли по-прежнему конно и довольно быстро.

— Куда они бегут? — спросил я наших проводников.

Они не знали.

— А что впереди?

Впереди были горки. И минимальная возможность маневра: слева речка, справа — обширное болото.

Ладно. Догоним, разберемся.

* * *

— Уверен, что дружина из города ушла? — спросил Талис.

Талис был военным вождем трех племен уже пятый год. Удачливым вождем.

Ни разу без добычи не возвращался. В собственном племени его, однако, не жаловали. И именно из-за удачи. Неудобен Талис старейшинам. Много власти забрал. Иные его уже и князем именовать стали. А что это значит? Это значит: пожелай Талис, и править будет уже он. Единолично. К этому все шло. У Талиса уже и дружина своя была, личная. Небольшая, десятка три, зато все настоящие воины. Никто на земле не работал, зверя не бил. С меча кормились. Вот-вот со своих дань брать начнут. Потому только свои и были против того, чтоб Талис возглавил союзное войско.

Вот только само войско было за Талиса и другие старейшины тоже.

Изборский князь со своими варягами у латгалов изрядно крови попил. А тут такой случай его ущучить. И добыча, опять-таки. И молодых парней, самых злых и дерзких, сбагрить. Беспокойные они, молодые. Пусть на словенах клыки пробуют, а не на соседях.

Талис все знал. И его все устраивало. А еще он знал, что из этого похода вернется уже князем. И пусть старичье бухтит. Пусть скулит о заведенном порядке и прошлых временах. За Талисом сила, добыча и слава. Во времена нынешние это главное, а не замшелый уклад пращуров.

— Уверен, что ушла дружина? — строго спросил Талис.

— Еще затемно. Думали: не заметит никто, но отец велел при воротах ночами дежурить, следить. Ушли они, всеми богами клянусь!

Стоящий перед Талисом парнишка — не воин. И отец его тоже не воин, торгаш. Железо возит. Этой зимой не было его. Но, как оказалось, на то причина была. И чтоб ее, причины, не стало, торгаш своих предал.

— Отец напомнить просил: на его подворьях знак будет: пук соломы. Ты, князь, своим скажи, чтоб не трогали!

Талис кивнул. Но вслух ничего не сказал.

У него были другие планы на этот словенский город. И соблюдения интересов словенина-предателя в этих планах не было.

* * *

Сверху болото просматривалось отлично. И болото, и войско, которое мы преследовали. Эсты обосновались на островке прямо посреди трясины. Даже не обосновались, а обосновывались. Строили шалаши, разжигали костры… Нас, похоже, больше не опасались. И тому было объяснение: большая часть разделявшего нас километра — болото.

Вопрос: как они там оказались?

Проводники сообщили: по гати прошли.

Гать угадывалась. Но именно угадывалась, потому что большую ее часть водой накрыло полностью.

Следующий вопрос: зачем они туда забрались?

Ответ я полагал очевидным.

Еще вопрос: как их оттуда доставать?

— Они на гати завал сделали, — сказал Стег.

Точно. Мини-засека. Болотная баррикада. Отсюда не видно, но за ней наверняка кто-то сидит.

Задачка, однако. Стрелами тех, кто за завалом, не закидать. Бить наугад навесом — попусту. Это же не армия. Пяток воинов под щитами, больше не надо. По гати, если верить проводникам, а я им верил, может пройти в это мокрое время пара человек. Местами вообще один. И только со слегами, погружаясь кое-где по-пояс. Изумительная перспектива для штурма.

— Ее не поджечь, сырое все, — глубокомысленно изрек Кёль Длинный.

Осада?

Не вариант. Еды у нас на пару дней. Овса и того меньше, а свежая травка еще только пробивается.

Уточнил у проводников: есть ли другая дорога на остров?

Есть. Но нам это скорее в минус, потому что там тоже гать и уводит она на ту сторону болота. А там уже исконно чудинские земли. Но важно другое: в длину болото намного больше, чем в ширину. Дня два идти, причем пеше, потому что камни там, лошади не пройдут.

А с другой стороны?

А с другой — только водой. На лодках сейчас было бы легко, но лодок у нас нет.

Получается, никак?

— А давай я по гати подойду поближе и стрелами тех, кто на острове, побью? — предложил Вихорёк. — Они же нахальные, не прячутся совсем.

— А можно, — поддержал идею Кёль. — Я с ним пойду. Если вылезут драться, тем хуже для них. И придержу Виги, чтоб стрелять удобнее. Там же бревна внизу, скользко.

Я задумался.

Да, это будет не победа, а укус. Но болезненный. Пару ворогов Вихорёк точно успеет пометить.

Но что-то меня смущало. Что?

— Я бы с ним пошел, — заметил Стег. — Вдвоем мы им веселее сделаем.

— Ладно, действуйте, — разрешил я.

— Я с ними, — с утвердительной интонацией произнес Мелоун. — Болота я знаю.

Знал он болота нортумбрийские, но разница невелика.

— Идите, — разрешил я. — И ты с ними, — велел я одному из проводников. — Покажешь, где гать начинается.

Спустились. Подвязали плащи и пятнадцать минут бродили по колено в грязи, тыча слегами. Нащупали. Гать, блин. Вода стоит на полметра выше. Не простудились бы, холодно. На плоту было бы удобнее. На плоту… А это мысль. Позвать их обратно?

Нет смысла. Они уже на полпути. Малоун впереди. Щупает слегой. За ним Стег и Вихорёк. Кёль замыкает. Он тоже со слегой. Страхует тех, кто впереди.

Кстати, на плотах можно было бы и к острову подойти. У бриттов я видел охотников, которые на таких плотиках по болоту только так рассекают.

Нет, не выйдет. Для вязки плотов веревки нужны, а их у нас, считай, нет.

Что-то меня беспокоит. Что?

Нет, не беспокоит. Бесит.

Гордость это.

Я — тот, кто брал Париж и Йорк. Воевал с королями. Я! Стою сейчас у какой-то сраной гати и думаю о том, как выковырять из болота диковатых чудинов-эстов, которые мало чем отличаются от смердов-пахарей.

Плюнуть и растереть! Пусть сидят в своем болоте.

Но не могу. Я уйду, они вылезут и будут на моей земле безобразить.

А если только вид, что ухожу? Часть уйдет демонстративно, а вторая часть дружины, скрытно…

Нет, не выйдет. Бойцов у меня — всего-ничего.

Мелоун посторонился, пропуская Стега. Разошлись еле-еле, держась друг за друга. Дистанция уверенного выстрела. Для них. Эстам сто метров — это