Князь плесковский - Александр Владимирович Мазин

Сын помахал рукой и едва в болото не ухнул. Длинный придержал. И не отпустил. Так стрелять устойчивее. Лук — не помповуха, но отдача у него имеется, а сын у меня пусть и сильный, но легкий. Стег, впрочем, тоже спиной в плечо Малоуна уперся, а тот, в свою очередь, слегу в гать воткнул.

Ну, начали.

И начали они не с завала, а с острова. Я не видел самих попаданий, но моего нынешнего зрения хватило, чтобы заметить тех, в кого попали. Четверых, точно. Но праздник быстро закончился. Попрятались цели.

Стег еще пару раз выстрелил в тех, кто прятался за завалом, но не похоже, что удачно. В болото оттуда никто не выпал.

Мои посовещались недолго и двинулись обратно.

И тогда из-за нагромождения веток выглянул эст с луком.

Вокруг меня заорали бойцы. Шедший замыкающим Длинный обернулся…

Но эст уже выстрелил. И попал.

На этот раз уже Вихорёк подхватил Келя, не дав ухнуть в топь. А мгновенно развернувшийся Стег всадил стрелу в уже прячущегося за завал эста. Тот опрокинулся на спину и скатился в топь.

А мои двинулись дальше. И непохоже, чтобы Кёль был серьезно ранен.

Его и не ранили. Стрела пробила свернутый на плечах плащ, ударила в кольчугу и застряла, проколов подкольчужник, но не дотянувшись до живого.

Но Кёль все равно расстроился. Из-за плаща.

А я устроил совет.

Предстояло решить: будем ли мы караулить эстов или вернемся в Плесков.

Сошлись на том, чтобы заночевать здесь, но со всей возможной осторожностью. Все-таки мало нас и если эсты ночью сделают вылазку, в темноте без потерь не обойдется.

Была идея: перекрыть гать с нашей стороны, но ее отвергли. Тогда враги точно не сунутся. Значит что? Значит секреты. Засады стрелков и что-нибудь вроде защитного периметра из лесоматериалов.

И лошадей отогнать подальше на всякий случай.

На том и порешили.

А ночь…

Ночь вышла отчаянной.

Но не для нас.

Глава 28

Глава двадцать восьмая

Падение Плескова

В город чудь вошла беспрепятственно. Ратников, которые должны были присматривать за воротами, даже убивать не стали. Оглушили, оттащили и заперли снаружи на засов.

От городских ворот к княжьему двору — прямая ровная улица. Минуты две, если бегом. Чудь бежала, уже не скрываясь, бряцая металлом, топая и подбадривая друг друга негромкими выкриками. Передовые несли лестницы.

Город спал. Никто не мешал.

Добежали.

Внутри, слышно, проснулись. Закричал кто-то по-словенски.

Поздно!

Лестницы встали к стенам почти вровень. Так и задумано. Если лестница выше стены, ее нетрудно оттолкнуть.

Первые тут же полезли наверх, за ними — вторые, третьи. Пять лестниц, пятнадцать бойцов. Хватит, чтобы занять кусок стены. Дальше — проще. Сколько там осталось княжьих дружинников внутри? Двадцать? Тридцать? Ничто против четырех сотен. Вдобавок норманский князь забрал с собой лучших, так предатель сказал…

* * *

— Проснись, княгиня, проснись, беда!

Заря открыла глаза. В отсутствие мужа она спала внизу, в клети за трапезной. В чашке светильника плавал оранжевый огонек. Звона оружия не слышно. Уже радует.

Первым делом — взгляд на люльку: не проснулся Рагнвальд? Нет, спит.

У ее ложа — Комар, дренг кирьяльский. Или уже хускарл? Заря не помнила.

А Комар уже и воздуха набрал…

— Не кричи, — отдернула его Заря. — Тихо говори. Что?

— Псы в посаде надрываются, — шепотом сообщил Комар. — Не к добру.

Заря сначала хотела его отругать спросонья, но голова уже заработала: сообразила.

— Гагару буди! И всех поднимай: к оружию. Если то враги, то им время потребуется, чтобы в город войти. Как раз успеем.

Или нет?

При воротах сейчас своих нет, некому. Муж многих увел. Только ратни городские остались.

На миг шевельнулась обида на Ульфа. Что ж нет его, когда нужен? Шевельнулась и ушла. Она — княгиня. И воин. Она справится.

Комар еще только выбегал из опочивальни, а Заря стояла на ногах. Она одним движением скинула длинную ночную рубаху, голая, подбежала к каморке, где спала нянька, пихнула девку босой ногой:

— Вставай живо, облачиться мне поможешь.

И не дожидаясь, пока та подхватится со своей рогожки, вернулась в опочивальню, откинула крышку ларя, где лежало боевое, и в три секунды надела шелковое исподнее. Поверх — мужские штаны, стеганый подкольчужник…

Сонная девка подбежала, принялась помогать. В четыре руки Заря облачилась быстро. Опоясалась мечом, через плечо — ремень колчана. На лук — тетиву, связку стрел — под мышку.

— Рагнвальд на вас, — бросила няньке и проснувшейся от суеты кормилице. — Шкурой ответите.

В большой трапезной уже толклись дренги и новики. Кто с чем, но оружные. Уже хорошо.

— Что стоите? — рыкнула на них Заря. — На стены, бегом! Гагара!

— Здесь я. На гард напали?

Норег только вбежал, но уже в броне. Только шлем застегнуть осталось.

— Скоро узнаем! Гони воев на стены! Я — туда!

Во дворе — суета. Заря глянула на вышку: дозорный на месте.

— Эй там, что видишь?

— Ничего! — раздался сверху звонкий голос. — Темно же! — И, после паузы. — Слышу только! Бегут, вроде? — И, испуганно: — К нам бегут! Ой, много!

Заря тоже услышала топот и взлетела на стену, как на крыльях. Кажется, даже руками лестницы не коснулась. Как раз вовремя, чтобы уловить, как ударилась о бревна частокола лестница.

Внизу, под стеной, копошились люди. Много людей. Не напутал дозорный.

«Слишком они быстро в город вошли?» — мелькнула мысль где-то на краю сознания.

Предательство?

Лук уже был в руках, стрела наложена.

Темно. Заря ночью видела хорошо, но нынче луны нет, звезд не видно: облачно. Ничего не разглядеть в пяти шагах.

Показавшаяся меж зубьев частокола голова была в трех.

Заря рванула тетиву, вполсилы, до щеки.

Глухой звук попадания. «Шлема нет», отметило сознание.

Голова исчезла.

Справа, шагах в десяти — хрусткий удар, с каким меч разбивает кость.

Заря порадовалась: не одна на стене.

Внизу завопили.

С той стороны ворот со стены вниз бросили факел.

Заря увидела прижатые к стене лестницы, множество голов внизу.

Подумала: сейчас бы смолой плеснуть. Или хоть кипятком.

Защитников на стене Заря тоже разглядела: меньше десятка. Но — были. Караульные ночные, надо думать, первыми прибежали. Одного, с той стороны ворот, уже убили. Прямо сейчас. Ворог, на этот раз не в шапке, а в круглом шлеме, перемахнул через стену и приложил топориком. Огляделся быстренько, ища,