Князь плесковский - Александр Владимирович Мазин

— Господин! Дозволь совет дать?

— Как зовут?

— Жировит я. Боярин Жировит. Мастер у меня есть, Комякой кличут. У него сын — в новиках у князя Улава. И я точно знаю, что в поход он с ним не пошел.

— Вот, — похвалил Талис. — Добрый совет. Вспоминайте, кто еще у князя в новиках. Не одного же он с собой взял?

Бояре молчали. Переглядывались.

«Не иначе у кого-то тоже родня с той стороны стены», — подумал Талис.

Но говорить об этом не стал. Не время. Если не выйдет с Комякой, тогда и до других дело дойдет. А еще можно попробовать заслать кого — с новиками договориться. Пообещать не тронуть, если ворота откроют.

Выполнять это обещание Талис не станет. Но перепуганный человек всему поверит. А эти боятся так, что у половины — испарина.

— Покажешь моим людям этого Комяку, — сказал Талис. — Попробуем с ним, а там видно будет.

* * *

— Прости, госпожа, я виноват! — Гуннар Гагара склонил голову да так и замер.

Заря заметила: светлой гриве норега уже вовсю пробивалась седина.

— За что простить?

Заря устала. Руки, плечи, спина гудели. Сколько стрел она вчера выпустила? Три сотни, четыре?

— Не успел затемно гонца к конунгу отправить, а в светлое время не рискнул. Заметят. Может, ночью удастся.

— Прощаю, — вздохнула Заря. — Понимаю, не до того было. Ты ж сам на стене стоял.

— Стоял, — согласился норег. — А мог бы и головой подумать.

«Я бы тоже могла», — Заря вздохнула.

— Стена была важнее, — сказала она вслух. — Не отбились бы и гонца посылать стало бы ни к чему. Какие у нас силы?

— У нас тридцать девять воев, госпожа, — ответил Гагара. — С тобой — сорок. Хорошее число теперь.

— А было сколько? — спросила Заря.

— Сорок три. — Двух новиков убили ночью. И одного дренга из кирьялов со стены скинули. Ушибся сильно. Но поправится. Так что стрелков кирьяльских у нас десять. Комар у них старший. Наших одиннадцать, считая меня. Еще Ангвлад. И восемнадцать новиков. И тот новик, которого украли. Его я не считал. Боец из него нынче плохой. Так что, думаю, отобьемся, госпожа.

— Думаешь или уверен?

— Это война, госпожа, — пожал плечами Гуннар. — Тут всякое бывает. Если правильную осаду поведут, то могут и преуспеть.

— А кто это вообще? — спросила Заря. — Что за народ?

— Олуха того чудины украли. Эсты. Но не те, кого наш конунг осенью поколотил, другие. Надо думать, это тоже эсты. Только другие. У тех уже столько добрых нет воинов.

— Эти тоже не сказать, что добрые, — проворчала Заря по-словенски. И по-нурмански: — Что посоветуешь, Гуннар?

— Стоять, — твердо произнес норег. — Еды у нас до конца лета хватит. Стены без правильных орудий не взять, а откуда в этой глуши правильные орудия? Я другого боюсь, госпожа… — Гуннар помедлил.

— Говори, — потребовала Заря.

— Корабль, — вздохнул Гагара.

— Думаешь, уведут?

— Уведут вряд ли. Работы не закончены, да и река стоит. Не сожгли бы от обиды.

Заря задумалась.

Уберечь Любимчика Ветра не было никакой возможности. Одна надежда: чудины не знают, что значит для нурманов корабль. И не должны узнать.

— Пусть на угловой башне, что ближе к реке, постоянно два стрелка стоят, — решила она. — Кто к сараю сунется, нет, не только к сараю, к пристани — всех бить.

— Всех? — уточнил Гагара. — И плесковских?

— Рыбаков не трогать, — поразмыслив, уточнила она. — Но знакомых. Кого не знают, пусть бьют всех.

— Стоит ли? — усомнился Гагара. — Могут своих погубить.

— Своих там нет! — отрезала Заря. — Свои все здесь. И с мужем. Те, кто врагов в город пустил, нам не свои! И вот что: на площадь пусть тоже никто не суется. Одна стрела в ноги, вторая, если не понял, в непонятливого. И десятки раздели так, чтобы в каждом по два стрелка и по два хускарла, не меньше. Старших сам назначишь. И порядок будет днем: два десятка спят, третий в карауле, четвертый в готовности. Ночью — два в готовности. Могут напасть. Холопов из тех, что пленные, много на подворье?

— Шестеро.

— Их под замок.

— Уже, — ответил Гагара. — Еще ночью распорядился.

— А в городе их сколько, не скажешь?

Норег нахмурился, вспоминая:

— Десяток, не больше. Конунг трэлей частью захваченную крепость перестраивать отправил, частью сильным бондам из здешних в найм отдал. Вот из этих тот десяток и есть.

Заря потрогала шею. Краем кольчуги натерла, когда платок сбился. Отвыкла она от брони.

— Пойду с дворней поговорю, — сказала она. — А ты распорядись, чтобы воду грели. Прошлой ночью кипяток нам бы не помешал.

— Смола?

— Повременим пока, — покачала головой Заря. — Пожара боюсь. — И, увидев, что Гагара хочет возразить, — Знаю, хёвдинг, что нашу стену поджечь непросто, но пока не надо. Вот если они таранный сарай подтянут или башню, тогда да. Но не думаю, что сегодня. Сегодня они переговоров захотят.

— Ты пойдешь?

— Не я, ты будешь говорить. А я челяди дела намечу и спать. Будить меня если только штурм начнется.

* * *

К утру ничего не изменилось. Эсты сидели на острове. Завалы на гати оставались на месте.

После завтрака я опять собрал совет.

Предложения были. Например, сплести щиты и под прикрытием их и своих стрелков разобрать завал на гати. И попытаться выйти на остров.

План был реализуемый, но я его отверг. Брести цепочкой к острову по скользким бревнам, которые пусть и не всплывают, потому что давно пропитались влагой, но не сказать, что твердая опора. А по обе стороны — топь. В такой ситуации даже с силой брошенное копье может в болото смахнуть. Это в строю, на твердой земле численным превосходством врага можно пренебречь. Так что потери будут и немалые. А я терять никого не готов.

В конце концов сошлись на том, что надо отойти. Оставить здесь парочку конных дозоров, встать лагерем километрах в десяти и выждать.

Нормальный план.

Но просуществовал он недолго.

— Став!

Вот уж кого я не ожидал здесь увидеть. Воевода плесковский