Криминалист 12 - Алим Онербекович Тыналин

все равно ушел от них через служебное окно химчистки. А ты просто сидел на девятом этаже с картой и расписанием автобусов и взял его в гардеробной клуба за четыре минуты до того, как он дошел бы до вокзала.

— Примерно так и было, сэр.

— Надо же какая похвальная скромность, — заметил босс. — Митчелл, ты хоть понимаешь, что ты сделал с человеком? Ленахан двадцать два года в Бюро. Он мне полчаса рассказывал про плащ из химчистки голосом, каким вещают про явление Богородицы.

— Плащ был важной деталью.

— Не сомневаюсь. — Томпсон снова уткнулся в бумаги. — Пятеро пострадавших еще в больнице, двое последних выписаны в понедельник. Корпорация тебе, я подозреваю, поставит памятник, хотя денег не даст, потому что у них убытков на девять миллионов долларов.

Он подвинул папку в сторону.

— Хорошая работа. Теперь говори, зачем пришел на самом деле.

— Почему вы решили, что я пришел с чем-то еще?

— У тебя вот эта складка между бровями, — сказал Томпсон. — Она у тебя появляется, когда ты собираешься попросить у меня что-нибудь, во что я не хочу вникать. Я ее видел перед делом с Гейлом, но не обратил внимания. Говори.

Я достал вторую папку.

— Синдикат Такера, — сказал я. — Я прошу санкцию на полноценную работу по нему.

Томпсон откинулся на спинку и молчал пару мгновений.

— Излагай черт побери, — сказал он. — По порядку и без отступлений.

Я излагал недолго. Он помнил про это дело. Показал ему заключение лаборатории.

— Пришло во вторник, — сказал я и положил лист перед ним. — Гильзы с карьера у лесопилки и с путепровода в округе Принс-Джорджес. Совпадение по следу бойка и по отражателя на четырех парах из тринадцати. Одно и то же оружие, сэр. Один и тот же ствол стрелял по мне в апреле и лежал в кузове грузовика в Иллинойсе.

Томпсон взял лист и прочитал целиком.

— Что еще?

— У нас есть показания Кастелло, — сказал я. — Он назвал шесть фамилий, четыре адреса, две конторы и банк в Уилмингтоне. Описал схему расчетов, наличные проводятся через транспортную контору как выручка за перевозки, оформляются накладными на несуществующие рейсы и уходят на счета трех подставных фирм.

— Кастелло сейчас у отдела организованной преступности.

— У них, — сказал я. — И он начал петь как оперная звезда. Второй свидетель водитель, взятый на лесопилке, тот, который сломал ноги. Он торгуется через адвоката, но готов на сделку.

Томпсон бросил лист на стол.

— И чего ты хочешь конкретно?

— Работу по организации целиком, — сказал я. — Не по эпизоду, а по всей конторе. Финансовая часть, транспорт, оружие, личный состав. Такер держит шесть грузовиков и склад на Делавэр-авеню, через него за полтора года прошло минимум четыре заказных акции в округе Колумбия.

Томпсон посмотрел в потолок и помолчал.

— Теперь послушай меня, — сказал он. — Я скажу все, что думаю, а ты будешь молчать, пока я не закончу.

— Хорошо, сэр.

— Ты у нас всегда отличался самостоятельностью, — сказал Томпсон. — Во время сопровождения конвоя ты действовал по обстановке, и поэтому двое нападавших лежат в морге, а ты одиннадцать дней ходил без оружия. На лесопилке ты снова действовал по обстановке снова и ты повел четверых агентов на группу с автоматическим оружием, имея при себе два старых нейлоновых жилета и один дробовик.

— Заложник остался жив, сэр.

— Молчи, я тебя предупреждал, — сказал Томпсон. — Да, он остался жив, это единственная причина, по которой мы сейчас разговариваем, а не сидим на разборе. Понимаешь разницу? Тебе повезло. Дважды подряд.

Он подался вперед.

— А теперь я скажу как к этому отнеслись наверху. Там есть люди, которые прочитали твои рапорты и сказали, что ты ковбой. Не результативный и толковый, а ковбой. И знаешь, что самое неприятное? Они по-своему правы. Ты в самом деле работаешь так, будто у тебя девять жизней в запасе.

Я молчал.

— Теперь по делу, — сказал Томпсон. — Ты просишь охоту на масштабную межрегиональную преступную организацию. Понимаешь, что это значит технически?

— Конечно.

— Ничего ты не понимаешь. Перечисляю заинтересованные стороны. — Он стал загибать пальцы. — Во-первых, филадельфийское отделение, контора Такера у них на территории, они не любят, когда к ним приезжают из Вашингтона учить работать. Отдел организованной преступности министерства юстиции, через него идет вся линия по синдикатам и большое жюри. Бюро по алкоголю, табаку и оружию, так как автоматическое оружие это их подследственность, а не наша. Служба маршалов, они ведь нападали на них. Прокуратуры двух округов. И возможно, налоговая служба, если мы будем вскрывать их финансовые махинации.

Он опустил руку.

— Это тебе не выезд вчетвером на лесопилку. Госструктуры в четырех городах, с еженедельными совещаниями, протоколами и согласованием каждого шага. Это единственный способ взять Такера так, чтобы он сел, а не отделался двумя исполнителями.

— Согласен, сэр.

— Ты сказал это слово подозрительно быстро.

— Потому что я понял еще в Иллинойсе, — сказал я. — Мы взяли его людей на лесопилке, а сам Такер сидит в Филадельфии и в ус не дует. Организацию в одиночку я не возьму. Тут нужно очень много народу и бумаг.

Томпсон смотрел на меня несколько секунд, затем сказал:

— Так. Теперь повтори мне это еще раз, но так, чтобы я поверил. Потому что я тебя знаю уже год, все это время ты говоришь мне «понял, сэр», а потом делаешь то, что задумал с самого начала.

— Тут другое, сэр, — сказал я. — Я хочу взять их, наши интересы совпадают. Мне нужны повестки в большое жюри, доступ к банковским записям в Уилмингтоне, люди, которые полгода будут сидеть над накладными на несуществующие рейсы. Я этого один не сделаю, даже если очень захочу.

Томпсон побарабанил пальцами по столу.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Слушай условия.

— Давайте.

— Первое. Группу ведет Филадельфия, старшим ставят их человека. Ты идешь как агент по вещественным доказательствам и как участник по эпизоду двадцать четвертого апреля. Тебе это не понравится, но так надо, иначе они не станут работать.

— Принимаю.

— Дальше. Никаких выездов на местность без согласования со мной лично. Ни одного. Хочешь посмотреть на склад на Делавэр-авеню, пишешь мне, я даю