Криминалист 12 - Алим Онербекович Тыналин

В Мэриленде пошли фермы. Кукуруза уже поднялась на фут, поля аккуратно разлинованы, силосные башни белые и синие. Июнь в этих местах хорош пару недель, пока не навалилась влажность, сейчас как раз это время.

За Балтимором я выехал на платную магистраль Джона Кеннеди и заплатил доллар и пятнадцать центов на пункте оплаты.

Потом мост через Саскуэханну, длинная стальная эстакада, под ней широкая мутная вода с песчаными отмелями. Следом Делавэр, узкая полоска штата, которую проезжаешь за двадцать минут и дальше уже Пенсильвания.

Я заправился в Ньюарке, штат Делавэр, на «Эссо». Тридцать восемь центов за галлон, залил пятнадцать, стекло протер сам, потому что заправщик обслуживал сразу три колонки.

К Филадельфии я приехал по девяносто пятому шоссе в половине одиннадцатого. Город открылся справа за рекой, всюду краны, нефтеперегонные установки Маркус-Хука с факелами.

Затем пошли верфи и уже сам город, невысокий по сравнению с Чикаго. Красный от кирпича, с башней ратуши и фигурой Пенна на макушке, выше которой в этом городе по неписаному правилу не строят.

Слева тянулся порт. Порт я рассматривал внимательно, потому что ехал в общем-то из-за него.

Причалы шли милями. Сухогрузы у стенки, портальные краны, штабеля контейнеров, которых с каждым годом становилось все больше, старые крытые пакгаузы, где грузы еще ворочали вручную. За причалами полоса складов и транспортных контор, в этой полосе, где-то там, стояла контора Фрэнка Такера.

Вслед за тем я взял путь на Кэллоухилл. Отделение ФБР помещалось в федеральном здании на Маркет-стрит, в квартале от Индепенденс-Молла, откуда виден Зал независимости. В двух шагах от него павильон с Колоколом Свободы, который как раз в тот год собирались переносить к двухсотлетию.

Машину я оставил на служебной стоянке в подземном этаже, взял портфель и поднялся на восьмой.

Дельгроссо ждал меня в переговорной, но первое, что я увидел, войдя, была стена.

Стена размером восемь на двенадцать футов, на ней висела карта Филадельфии, а поверх карты и вокруг нее фотографии, схемы, карточки, ленты, соединяющие одно с другим.

Такой стены я не видел ни разу.

— Митчелл?

Он поднялся из-за стола. Лет пятидесяти двух, невысокий, плотный, с широкими плечами и с руками человека, который в юности явно работал не за столом.

Седеющий, коротко стриженный, в рубашке без пиджака, галстук ослаблен. Лицо тяжелое, с когда-то поломанным носом.

— Фрэнк Дельгроссо, — сказал он. — Садитесь. Кофе будете?

— Буду.

Он налил из термоса в две кружки. Кофе оказался густой, черный, такой варят в конторах, где кофейник не выключают с семи утра.

— Значит, вы тот самый знаменитый Митчелл, — сказал Дельгроссо, садясь. — Восходящая звезда Вашингтона. Я о вас слышал еще с дела о Персидской звезде.

— Да, было такое.

— Мне присылали ваш рапорт. — Он отхлебнул. — Двадцать восемь страниц. Я прочитал целиком, что делаю нечасто.

— И как вам?

— У меня к вам два вопроса. — Он поставил кружку. — Первый, вы правда сообразили про болты, когда легли на пол в камере и посветили фонарем вдоль краски?

— Ну да, это ведь было очевидно.

— Хорошо. — Он кивнул. — Второй вопрос немного другой. Потом вы пошли вчетвером с дробовиком на плохих парней с автоматическим оружием?

— Такое тоже было.

Дельгроссо помолчал.

— Тогда давайте сразу договоримся, — сказал он. — Я не ваш начальник по званию, мы с вами одного ранга. Но эта моя операция в моем городе, я тут работаю десять лет. Если у нас будет расхождение по планам, я решаю как будет. Если вам это не подходит, скажите сейчас, мы вежливо разойдемся, а Вашингтон пришлет кого-нибудь посговорчивее.

— Мне это вполне подходит, — ответил я.

— Так быстро согласились?

— Я уже получил инструкцию от Томпсона, — сказал я. — Он уже указал, что старшим ставят человека из Филадельфии, я просто эксперт и участник по эпизоду нападения на конвой.

Дельгроссо впервые усмехнулся.

— Томпсон ваш босс? Я его знаю с шестьдесят четвертого. — Дельгроссо покачал головой. — Он все еще пытается бросить курить?

— Тридцать девятый день, сэр.

— Значит, скоро сорвется. — Дельгроссо встал. — Ладно, Митчелл. Идите сюда, я вам покажу, с кем мы имеем дело.

Ситуацию он объяснял целый час.

— Начнем с того, что Фрэнк Такер это не мафия, — сказал Дельгроссо. — У нас в городе есть настоящая семья, они в Южной Филадельфии уже пятнадцатый год. Руководит Анджело Бруно, работает по правилам, установленным уже много лет назад. Бруно у нас человек тихий, кровь не любит, предпочитает договариваться и держать свою долю во всем. По нему у нас свое отдельное расследование. Такер к нему отношения не имеет вообще.

— Совсем? — спросил кто-то.

— Это точно известно, — подтвердил Дельгроссо. — Между прочим, самое интересное. Приезжий деляга держит вооруженных людей на территории Бруно, не платит ему и не спрашивает разрешения. Другой просуществовал бы тут максимум месяца три. Такер живет уже долго. Значит он с ними договорился так, что мы этого не знаем или за ним стоит кто-то, кого даже Бруно предпочитает не трогать.

— А кто этот Такер по жизни?

— Он подрядчик. — Дельгроссо ткнул пальцем в фотографию в центре. — Посмотрите на него.

Снимок был сделан с большого расстояния. Человек лет пятидесяти выходит из машины. Среднего роста, широкий, в рубашке с короткими рукавами, лысеющий, с брюшком. Похож на прораба.

— Фрэнк Джозеф Такер, сорок девять лет, — сказал Дельгроссо. — Родился в Кенсингтоне, ирландец по отцу, немец по матери. Служил в Корее, водителем в транспортной роте, демобилизован в пятьдесят третьем. С пятьдесят восьмого владеет транспортной конторой на Делавэр-авеню. Официально имеет шесть грузовиков, склад в четырнадцать тысяч квадратных футов и договор с портом на перевозку сборных грузов.

— Судимостей нет, — сказал я.

— Ни одной, — снова подтвердил Дельгроссо. — Даже за неправильную парковку. Он платит налоги, содержит юношескую бейсбольную команду в Порт-Ричмонде и сидит в правлении приходского совета. Знаете, сколько раз его вызывали в большое жюри?

— Даже боюсь спросить.

— Дважды. — Дельгроссо показал два пальца. — В шестьдесят восьмом и в семьдесят первом. Оба раза он приходил с адвокатом, отвечал вежливо и уходил. Свидетели в обоих случаях меняли показания. В первый раз человек за неделю до заседания вспомнил, что ошибся. Во второй раз человек уехал во Флориду и не