Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Вы убили моего мужа, — ответила она, но как-то механически, заученно.

— Ваш муж был предателем и убийцей, — так же ровно ответил я. — Он пытался ликвидировать командующего в военное время. Его застрелил свой же сообщник.

— Он был патриотом! — ее голос сорвался на шепот, полный ярости. — Он боролся с вашим режимом! А вы… вы опора власти узурпатора, взошедшего на костях!

Слишком напыщенно, как в дурной пьесе. И неискренне. Сафронова сделала шаг вперед, и теперь я видел ее лицо отчетливо — изможденное, бледное, с лихорадочным блеском в глазах. Актриса, но плохая.

— Вы ошибаетесь, — сказал я, не отводя взгляда от ствола. — Я защищаю свою страну. От внешних врагов и от внутренних, вроде вашего мужа.

— Молчите! — она резким движением подняла пистолет. — Сейчас я вас убью. Я год готовилась к этому.

— Год? — подыграл я ей. — Мы с вами знакомы всего несколько дней.

— Вас охраняют палачи из НКВД! — тарабанила она вызубренный текст. — И это прекрасно… Пусть весь мир узнает, как героя Халхин-Гола застрелила вдова младшего командира, которого он погубил.

Ага. А вот это уже ближе к истине. В «Москве» наверняка сейчас присутствует парочка иностранных корреспондентов, которые успеют сделать несколько снимков, пока на выстрел прибежит охрана. Выходит, эта мелодрама была и в самом дела задумана заранее.

Возможно, первоначально цель была намечена другая, но мои успехи на Халхин-Голе заставили заговорщиков обратить на меня внимание. Сафронов не просто так назвал мне адрес своей семьи, он рассчитывал на мое чувство справедливости и офицерскую честь.

И когда я отправился на квартиру профессора Виноградова, там меня уже поджидала засада. Правда, я обезвредил «налетчика», который как-то подозрительно легко сдался. Уж не ради ли этой, заключительной мизансцены?

— Кто вас послал, Сафронова? — спросил я. — Говорите, я ведь все равно не успею ничего никому рассказать.

— Меня послала Россия, которая стонет под игом сатанинской власти…

— А как же ваша дочь, Сафронова? — спросил я. — Что с нею будет после того, как вас арестуют?

Расчет сработал. При упоминании дочери, рука диверсантки дрогнула, а то я уже начал думать, что никакой малютки не существует. Этого мне хватило. Я прыгнул вперед, понимая, что могу не успеть. Сумрак в комнате разорвала вспышка выстрела.

— Дура!

Я выбил у нее из руки пистолет. Сафронова закрыла лицо руками, видать, собираясь закатить истерику. В дверь номера застучали. Я наклонился, подобрал браунинг. Оторвал руки неудачливой диверсантки от ее лица, скомандовал:

— Открой дверь и помалкивай!

Она злобно зыркнула на меня, но рыдать явно передумала. Быстрыми шагами пересекла номер, в него немедленно ворвались два лощеных типа, в плащах и шляпах. В руках у них были фотоаппараты с рефлекторами фотовспышки.

— Руки вверх, господа! — сказал я с усмешкой. — Кто дернется, пристрелю.

Увидев меня живым и здоровым, они застыли. Сафронова попыталась выскользнуть в открытую дверь, но тут же влетела обратно. Не удивительно. В номер входили сотрудники органов госбезопасности, а следом человек, которого я уж никак не ожидал здесь увидеть.

Петр Алмазный, Игорь Минаков

Жуков. Зимняя война

Глава 1

Старший наряда, судя по петлицам, в звании сержанта государственной безопасности, оглянулся на человека в идеально сшитом, явно заграничном костюме. Это был Зворыкин, которого я несколько часов назад видел в Кремле.

— Георгий Константинович, — обратился он ко мне и повел рукой. — Позвольте мне разрешить эту… недоразумение.

— Если вы называете это недоразумением, — хмыкнул я, — то давайте!

С этими словами, я протянул браунинг Сафроновой сержанту и тот сунул его в карман галифе. Двое других нацепили на профессорскую дочку наручники. «Журналисты» все еще стояли, задрав руки в гору. Чекисты отняли у них камеры, но этим пока и ограничились.

Получив мое разрешение, Зворыкин, едва ли не подпрыгивая на ходу, легко прошелся по номеру, и сотрудники НКВД расступались перед ним с почтительным видом. Его взгляд скользнул по иностранным фотографам, застывшим с поднятыми руками.

— Эти господа из «Associated Press», кажется, заблудились, — произнес он. — Что ж, придется вам ответить на несколько вопросов наших органов… Уведите.

Чекисты вывели иностранцев. Затем Зворыкин повернулся к Сафроновой, которая сжалась у стены. Я с любопытством наблюдал за происходящим. Вдова незадачливого диверсанта явно знала «серого кардинала», но благоразумно помалкивала.

— А вам, Ольга Ивановна, позвольте выразить соболезнования по поводу вашего недавнего… нервного срыва. Вам требуется покой и лечение. — Он кивнул одному из чекистов. — Полагаю вам будет обеспечено уютное местечко в ведомственном санатории… На неопределенный срок.

Она промолчала и ее тоже вывели из номера. Дверь закрылась. Мы остались с «серым кардиналом» с глазу на глаз. Зворыкин достал портсигар, предложил мне. Я отрицательно мотнул головой. Он не спеша прикурил.

— Вы проявили завидное хладнокровие, Георгий Константинович, — сказал он, выпуская дымок. — И умение отделять зерна от плевел. Мелкая провокация… Жалкая попытка испортить вам репутацию. Те, кто ее устроил, не понимают, с кем имеют дело.

Он помолчал, видимо, давая мне время оценить ситуацию. Я не торопился высказываться по поводу произошедшего. Его мнение меня тоже не интересовало. А вот, что ему от меня понадобилось, это бы понять не мешало.

— Но давайте теперь говорить откровенно, товарищ Жуков, — не дождавшись от меня реакции, снова заговорил он. — Ваши реформы… они требуют не только воли Политбюро. Для их осуществления нужны ресурсы. Технологии. Станки, которых у нас нет. Лицензии, которые нам не продадут.

Я молчал, ожидая продолжения.

— Я вам открою маленькую тайну. Мой двоюродный брат, Владимир Кузьмич, эмигрировал в Соединенные Штаты. У него обширные связи в деловых кругах. Есть люди, которые смотрят на ваши успехи на Халхин-Голе с большим интересом. Они видят в вас… потенциального партнера. Человека, который понимает, что современная армия не может быть построена на одной лишь революционной риторике.

Становилось все интереснее, но я по-прежнему молчал. Он натянуто улыбнулся и даже подошел ближе, понизив голос.

— Я могу быть полезен вам, Георгий Константинович. Могу организовать канал для получения того, что вам нужно. Оборудование для заводов. Техническая документация. Даже… неофициальные консультации лучших инженеров. Все это можно организовать. В обход официальных запретов правительства США.

Он внимательно посмотрел на меня, оценивая реакцию. Я сохранял неподвижность. Даже не моргал.

— Разумеется, это потребует определенной… гибкости с вашей стороны, — продолжал Зворыкин. — Однако я уверен, что мы могли бы