Наследник империи. Том 2 - Михаил Алексеевич Ланцов

— Что именно?

— Ну как же? О том, что вы не человек, а фейри.

— А… — устало вздохнул я. — Из-за этих слухов я как раз вас и пригласил.

— Серьезно? — не на шутку напрягся Уильям, который, судя по всему, подумал, будто бы я считаю его источником этих сплетен или что-то такое. Во всяком случае, лицо его отразило нешуточный испуг.

— Я хочу пошутить.

— Кхм…

— Понимаете? Эти безумцы считают меня сказочным существом. Отрицать это смешно, ибо само обвинение абсурдно. Поэтому я хочу украсить свой дворец подобающим образом.

— Как именно?

— Давайте придумаем, как бы мог быть украшен дворец фейри? — оскалился я. — Задача, ради которой я вас пригласил, проста и сложна одновременно — нужно создать интерьер, отделку и обстановку так, чтобы у входящего возникало ощущение какой-то сказки. Но не детской и наивной, а словно он шагнул не в ту дверь и попал куда-то не туда.

Уильям Морис молчал.

Внимательно меня рассматривал и молчал. Видимо, думал. Или пытался понять, в чем именно я пытаюсь посмеяться над ним.

Прошла минута.

Прошла вторая.

Он все еще молчал.

— Ну так что, мистер Уильям, вам это интересно?

— Вы еще спрашиваете? — усмехнулся он.

— Так чего же вы молчите?

— Признаться, в голове пока это все не укладывается. А какой бюджет?

— Пока я готов выделить миллион рублей. То есть, масштабно что-то перестраивать не стоит. Придется ограничиться игрой узоров, цветов и теней. Возможно, каких-то аксессуаров.

— Пока?

— Я бы не хотел выходить за бюджет, но, если будут какие-то интересные ходы — можно рассмотреть. Это ведь творчество. Его заранее предсказать сложно.

— А как вы сами все это видите?

— Сложный вопрос. — задумчиво произнес я. — Полистав кое-какую литературу по вопросу, я пришел к выводу — никакого явного канона нет. Поэтому нужно действовать от предрассудков и стереотипов.

— И у вас есть наброски с идеями?

Они у меня имелись.

Я пока ждал Уильяма, попытался вспомнить все, что когда-либо видел условно эльфийского или магического в том мире. Понятное дело — из фильмов и игр. Ну и каких-то книг.

Получалось скверно, ибо никогда не увлекался.

Даже тот знак Смеющегося бога я помнил случайно, а песенку, которую напел, услышал от помощника. Он ее часто включал. Вот какие-то куплеты в голове и отложились.

В остальном… обрывки.

Никогда не интересовался этой темой. Да и в компьютерных играх, когда в них играл, редко эльфов выбирал. А тут — пришлось страдать и пытаться выдрать из своих воспоминаний хоть что-то.

Очень в этом помогал навык рисования, который у оригинального Георгия был весьма недурен. Да, он практиковал в юности в основном акварель, которая никуда не годилась. Но и карандашом владел. Не так, как хотелось бы, но владел. И руки помнили, даже несмотря на то, мое сознание заместило большую часть его личности.

Достал я те скетчи.

Разложил.

Начали обсуждать.

Да так до вечера и просидели. Уильям делал наброски, и мы по ходу дела их критиковали. Вместе, что примечательно. Моррис и сам хорошо чувствовал стиль и понимал неуместность элементов.

Пора было уже закругляться.

Поздно.

И я пригласил его отужинать, чтобы еще немного поболтать, обсуждая разные решения. Он согласился. Но почти сразу он у меня спросил, меняя тему:

— Вы ведь знаете, что я социалист?

— Знаю, конечно.

— И все равно пригласили.

— Потому что вы в первую очередь вы хороший специалист в своей сфере. Профессионал.

— Но я социалист.

— Так и я социалист, — улыбнулся я.

— ВЫ⁈ — ахнул Моррис. — Но как же ваше интервью⁈ То, в котором вы совершенно уничтожали социалистов! Выставляя их предателями национальных интересов.

— Что такое социализм? Только кратко. На уровне афористичной идеи.

— Социализм — это равенство условий. — после долгого размышления, произнес Уильям.

— Когда я задумывался над этим вопросом, то насчитал десятки трактовок. И большая часть подходов опиралась на ряд фундаментальных ошибок. Первая и главная — природа человека. Он не идеален, и таковым быть не может. Он разный, а негативные мотивации в его природе безраздельно доминируют над позитивными. Из этого можно сделать вывод, что войны никогда не прекратятся, что люди будут объединяться в группы для борьбы за территории и ресурсы. Как их ни воспитывай. Пока человек остается человеком его природе не измениться. И строя модель общества, это нужно учитывать.

— А что не так в равенстве условий?

— Невозможность их выполнить. Один человек мужчина, второй женщина. У них по умолчанию отличная физиология. Мы как вид обладаем половым диморфизмом. И это никуда не деть. Но даже внутри полов имеется не только дифференциация по направленному и естественному отбору, но и индивидуальная изменчивость. В одной семье родились два брата. У одного рост пять футов, у второго — шесть. Это уже порождает неравенство условий.

— Это утрирование.

— Увы, нет. А таланты и врожденные способности вы тоже за борт выкинете? Равенство условий возможно только в ситуации, когда у нас есть универсальный типовой человек, лишенный половой и иной дифференциации. Это все идеализм, который растет из головы Гегеля. Увы.

Уильям Моррис нахмурился.

— Но вы же себя сами называете социалистом.

— Если отбросить идеализм и попробовать взглянуть на социализм с позиции обычного, житейского материализма и прагматизма, то у нас для него остается только социальная ответственность и социальная справедливость.

— То есть, социал-демократия, — усмехнулся Моррис.

— А вот нет, — покачал я головой. — Социал-демократия — это популизм во многом. Не более.

— Тогда поясните, я вас не понимаю.

— Возьмем положение рабочих и крестьян. Если выкинуть в мусорную корзину риторику идеалистов о классовой борьбе и угнетении трудящихся…

— Почему выкинуть?

— Я считаю это все удобными политическими спекуляциями, не более. Так вот, если их выбросить, то есть куда более простое и прагматичное объяснение необходимости улучшать положение рабочих и крестьян. Их уровень жизни и образования повышает градус цивилизованности, открывая доступ к новым технологиям и возможностям. Что облегчает труд, продлевает жизнь, насыщает ее, открывает творческий потенциал и так далее. И в отличие от тезисов идеалистов о правильном обществе здесь цель проще и банальнее. Если мы не выйдем в космос, если мы не научимся быстро и дешево путешествовать между звездами, то мы