Наследник империи. Том 2 - Михаил Алексеевич Ланцов

И расхохотался.

Снова.

И снова тряслись подвески.

После чего подошел к столику и подняв рюмку, произнес:

— За вас, князь!

[1] Водевиль — это легкая комедийная пьеса, в котором смешные диалоги и бытовые перипетии постоянно сменяются веселыми куплетами и танцами.

[2] Вильгельм II был потомком Павла I (Мария Павловна — ее дочь Августа — ее сын Фридрих III — его сын Вильгельм II), будучи его праправнуком. Георгий Александрович также приходился Павлу I праправнуком через Николая I, Александра II и Александра III. То есть, технически Георгий и Вильгельм — четвероюродные братья. Кузен же как маркер принадлежности употреблялся не только к двоюродным, но и порой к более далекой родне. Можно и иначе считать — через жену Николая I, которая приходилась родной сестрой Вильгельма I. В этом случае получалось, что Вильгельм Георгию дядя, троюродный.

[3] Варьете как жанр довольно близок к водевилю, отличаясь, прежде всего, значимым акцентом на пошлых и сексуальных аспектах, но и комедийная составляющая присутствует далеко не всегда.

Часть 3

Глава 3

28 января 1894 года. Санкт-Петербург

Снег.

Много снега.

И он не убран.

Моя душа прямо изнывала от тоски. Ей ужасно не хватало снегоуборочной техники на улицах столицы и дворников с ведерками, которые все подряд солью засыпают. Такой ядреной, что обувь расползается в считаные недели, а всюду стоят лужи даже в приличный мороз.

Вместо этого был просто снег — притоптанный и укатанный, ну и весьма грязный. И дворники с лопатами, которые таки чистили тротуары. Но не сильно. Скорее даже не чистили, а выравнивали. Снег-то все равно девать было некуда. Питер же. Все было построено буквально впритык. И просторных газонов, на которые можно за зиму накидать гору в несколько метров снега, тут почти что нигде и не имелось. Вывозить же снег и сваливать в реки да каналы в теории было бы можно, но транспортных мощностей тупо не хватало. На телегах же особенно не развернешься с такими задачами, без парализации всей транспортной системы города…

Наконец, я доехал до полигона.

На автомобиле.

Том самом, что безумно напоминал внешне «жестянку Лизи», хотя имел во многом иное наполнение. Их уже, к слову, произвели сто семнадцать штук. Дюжина из которых составляла императорский гараж.

Папе понравилось.

Он освоил управление и водил сам. Но мало и редко, ссылаясь на то, что «эта чертова коляска воняет и дребезжит». Мама тоже водила. Причем намного больше, чем отец. Прям сильно больше. Увлеклась.

Я же пошел дальше.

Грузовик пока «рожали», а я занялся модернизацией того, что имелось.

Аккуратной.

Сначала, еще весной прошлого года заказал себе пневматические шины нового типа. С камерой и покрышкой. Причем последняя была усилена армированием. Как там исторически все шло я не знал, поэтому заказал так, как видел у знакомых в гараже в прошлой жизни. Там в 90-е вручную ремонтировали покрышки, наваривали протектор и мудрили всячески. Денег-то не было ни у кого, вот и вертелись. Вскрытых покрышек я там и насмотрелся. А сейчас — заказал, что вспомнил.

Поэкспериментировали немного.

И сами того не ведая, проскочили добрых лет тридцать эволюционного развития, шагнув в 1920-х. Минуя крайне неприятный этап с сильно накачанными камерами, пробой которых напоминал взрыв.

А тут — раз и все как надо.

Просто потому, что я знал, а технологии позволяли.

И протектор сделали, и правильно армированные покрышки, и камеры с ниппелями, и обода не слишком узкие. Разве что сам диск пока оставался велосипедного типа со множеством тонких спиц.

Пока.

Впрочем, это уже было мелочью. Местные, кстати, анахронизма не чувствовали, а мне требовалось ехать. И по грязи да снегу в том числе.

Да, коробку перемены передач мы оставили старую — на три прямые скорости, добавив к ней только муфту реверса. Отдельную. Хрень? Может быть. Но коробку мы только разрабатывали нормальную, а ехать требовалось уже вчера.

А потом, ближе к осени, на автомобилях моего парка поставили еще одну муфту — пониженных оборотов.

Колхоз?

Еще какой. Но оно ехало. В том числе на плохих дорогах, по грязи и снегу.

Зимой же я пошел еще дальше. Мне изготовили широкие колеса с развитым протектором. Скорость на них набиралась плохо. Бензин выжирался как не в себя. Но по снегу моя «жестянка» теперь перла очень приятно, как и по серьезной грязи.

Именно на таких колесах я и прикатил к полигону.

— Георгий Александрович, — произнес Эммануэль Нобель, — рад вас видеть. Как вам новые покрышки?

— Отлично! Просто отлично! Для бездорожья самое то. Но расход топлива невероятный. Ощущение, что я за собой носорога волоку.

— Вы понимаете, что это значит⁈ — воскликнул он.

— Это значит, что мы на верном пути, — улыбнулся я и похлопал его по плечу. — У вас все готово?

— Только вас ждали. Солдатам провели инструктаж и познакомили их с оружием, позволив поупражняться в перезарядке и прикладке. Но пока с макетами патронов.

— Отлично. Просто замечательно…

Мы прошли к стенду.

Здесь уже стояли стрелки — добровольцы, набранные из нижних чинов столичного гарнизона. Не бесплатно, разумеется. Им платили по три рубля за полный день испытаний. Плюс хорошо кормили. Но брали лишь один раз. Чтобы чистота эксперимента сохранялась и получилось как можно больше солдат прогнать через этот фильтр. Как для статистики, так и для социального эффекта.

Люди ведь болтают.

А солдаты — те же люди.

И вряд ли они что-то скверное бы рассказывали о том, кто их от пуза кормил и денег дал за один день стрельб больше, чем квалифицированному рабочему за полную смену. Формируя тем самым по армии нужные настроения через «сарафанное радио».

— Начали, — скомандовал я.

И завертелось.

Цикл испытательных стрельб уже удалось неплохо отработать. Мы даже чуть в стороне поставили отапливаемый ангар для грязевых и прочих испытаний. Все же зима и мороз немало мешали и требовали определенных компенсаций.

Деньги были.

Желание было.

И мы действовали.

Подключение Эммануэля Нобеля к разработке карабина кардинально изменил процесс. Он не был оружейником. Что внезапно оказалось плюсом, так как он не имел корпоративных тараканов. И сумел без всяких стеснений подключить добрую полусотню специалистов высокой квалификации для помощи.

Цель-то была какая?

Правильно.

Сделать оружие максимально технологичным, надежным и удобным в эксплуатации. То есть, не только в стрельбе, но