Наследник империи. Том 2 - Михаил Алексеевич Ланцов

Он вздрогнул.

Сильно.

Но промолчал.

Мы же тем временем прошли к стрелкам, которые расстреляв норму из моего карабина, брали трехлинейки и повторяли упражнение уже из них. Как раз их только раздали, и они готовились начать стрелять.

Мосин глянул вполоборота и резко подобрался.

— Цесаревич, господа, — негромко, но достаточно отчетливо произнес он, подходяще для того, чтобы окружающие расслышали, а потом и солдаты.

Несколько секунд.

И по полигону прошла такая волна звуковая.

— Это надолго? — после минутной пальбы спросил Ники.

— Ты с ней давно виделся? — спросил я встречно.

Брат вздрогнул.

— С кем?

— Да брось, — продолжил я. — Ты сам не свой. А таким ты бываешь только после общения с Алисой. Со дня рождения дяди Берти прошло пара месяцев. А ты снова взвинченный.

Он промолчал.

— Она тут? В Питере?

Он побледнел натурально до состояния полотна, но все равно промолчал.

— Она, я надеюсь, инкогнито?

— Да. — глухо произнес он.

— Хорошо. Ты понимаешь, что мама будет в бешенстве?

— Да. И поэтому мне нужна твоя помощь.

— Какая?

— Мне нужно тихо обменять двести тысяч рублей на золотые монеты и вывести их из страны.

— Братец, скажи мне как на духу, как русский немец русскому, ты рехнулся?

— Что? — как-то нервно переспросил он, выпучив глаза.

— Прошу, не делай глупостей.

— Если что пойдет не так, императором станешь ты.

— А ты меня спросил? Я мечтаю о Федониси, о Тендре, о Трафальгаре… И ты предлагаешь это все променять на корону и возможность до старости надувать щеки, собирая лучи ненависти? Добрый ты.

— Брат, — взял он меня за плечо. — Я не могу без нее.

— Это наваждение.

— Нет.

— Ты понимаешь, что…

— Жорж, прошу!

— Это же убийство, Ники. Отец если сразу не умрет от разрыва сердца, окажется в бешенстве и скончается от разрыва чего-нибудь еще.

— Я не смогу без нее.

— Никогда не слышал песню Тристана?

— Что? — нахмурился Ники.

— Если вы на женщин слишком падки, в прелестях ищите недостатки, станет все намного проще. Понимаешь? — напевая, я его приобнял. — Девушка стройна, мы скажем мощи. Умницу мы наречем уродкой. Добрую объявим сумасбродкой…

— Жорж! — воскликнул Ники, скидывая мою руку. — Не смей! Я ее люблю! — достаточно громко, чтобы все вокруг даже повернулись на нас.

— Продолжайте, господа, продолжайте, — без малейшего стеснения произнес. — Мы с братом спорим о живописи, и мои шуточки по поводу любимой картины он воспринимает слишком близко к сердцу.

Несколько секунд.

И все смотревшие на нас вернулись к своим делам. А я повернулся к наглухо ошарашенному брату и спросил:

— И ты считаешь, что это нормально? Ты Алисой буквально одержим.

— Пусть так, — глухо произнес он. — Я пойду на все, лишь бы она стала моей.

— То есть, ты готов ради близости с красивой женщиной пустить все по известному месту? Серьезно?

— Я просто устал, Жорж… и просто хочу быть счастлив.

— А мы? А как же мы?

— Ты не понимаешь, — покачал головой Ники. — Ты всегда был любимым сыном. И мама всегда закрывала глаза на твои шалости. А я… я был всегда в тени. Я всю жизнь старался, но… так и остался в глазах родителей ребенком. Мама гордится твоими выходками. А мне она до сих пор норовит попу вытереть. Я так больше не могу. Я… Серьезно. Я нашел женщину, которая видит во мне мужчину. И я… поверь, мне все остальное неважно.

Я глядел на него тоскливым, печальным взглядом.

«Сопляк» — это единственное, что крутилось у меня в голове. Да, я понимал его. Да, его мотивы получались прозрачными. Но какой-то он еще ребенок, какой же еще сопляк…

— Так ты поможешь мне? — спросил Николай.

— Как быстро вам нужно обменять двести тысяч? И куда их вывезти? — как-то бесцветно произнес я…

На душе было тошно.

Вот чего-чего, а короны я не желал совершенно. Прекрасно понимая, КАК эта чертова железка скует меня буквально по всем фронтам. Ведь аппарат чиновников все еще оставался на месте в этом тяжело больном государстве…

[1] Пуля.22 WMR колеблется в диапазоне от 1,9 до 3,2 грамм. Автор взял за ориентир 40 гран (2,6 г) и получил в той же (примерно) геометрии пулю массой 4,9 г, которую разгоняло до 535 м/с (оригинальный.22 WMR с 1,9 граммовой пулей до 700 м/с разгоняется), выжимая порядка 701 Дж. Импульс отдачи 2621. Импульс отдачи.44 Rus (15,9 грамм, 230 м/с) составлял 3657.

Часть 3

Глава 4

1 февраля 1894 года. Нью-Йорк

Уильям Вандербильт вошел в зал и аккуратно прикрыл за собой двери. Небольшой. С камином. В котором собралась большая часть их семьи.

Прошел к столу и сел в кресло, кинув папку на журнальный столик.

— Ты все достал? — поинтересовался глава клана, Корнелиус II.

— Это бред… — покачал головой Уильям. — Мне кажется, лорд Розбери попросту сошел с ума и бегает за миражами.

— Серьезно? Человек, который отвечает за всю внешнюю политику Великобритании? — удивился Джордж.

— Вы все Георга помните. Человек как человек. Да, очень непростой и острый на язык, но человек. А этот лорд и его команда считают его фейри. Вы понимаете? Фейри. Причем на полном серьезе.

— Так вот почему он про феечку шутил? — спросила Консуэло.

— Да-да, — покивал Уильям. — Такая феечка-переросток, которая прыгает с клумбы на клумбу, напрочь их вытаптывая.

— Это все очень смешно, конечно, — произнесла Маргарита Вандербильт, — и я сама немало повеселилась с того, как Георг изображал ту милейшую миниатюру. Но после встречи я привлекла специалистов по кельтскому фольклору. И скажу вам — это крайность.

— Крайность? — удивилась Консуэло. — Но в чем?

— Словом «фейри» в старину обозначали много всяких волшебных существ. Не только цветочных крох. Хотя специалисты уверяют, что еще век назад никто и не знал о существовании у фейри хоть каких-то крыльев. Они если и летали, то с помощью предметов. Как ведьмы на метле.

Все в зале на нее уставились со сложным выражением лица.

— Что вы так смотрите? Я не хочу сказать, что наш Георг —