Наследник империи. Том 2 - Михаил Алексеевич Ланцов

На небольшом столике стоял графин и легкие закуски. Кайзер лично налил две рюмки, протянув одну старику, а вторую взял сам. И произнес:

— За ваше здоровье, князь.

— За здоровье вашего величества, — ответил Отто. — В моем возрасте с надеждой можно пить, только за чужое здоровье.

Они чокнулись.

Выпили.

Вильгельм прошелся по кабинету. Остановился у стола, на котором, как заметил Бисмарк еще от двери, лежала толстая папка.

— Вы, разумеется, уже поняли, что я позвал вас не только ради праздника?

— Я стар, ваше величество, но еще не выжил из ума. Хотя многие в Берлине на этой надеются.

— Многие в Берлине — ослы, — легко согласился кайзер и хлопнув ладонью по папке, спросил: — Скажите, князь, как вам водевиль[1], который устроил мой кузен[2]?

Бисмарк позволил себе паузу.

Впрочем, небольшую. Он чуть покряхтел и выдал:

— Я живу в деревне, ваше величество. До нас новости доходят с опозданием.

— Не лукавьте, князь! — воскликнул кайзер. — Холлебен был у вас во Фридрихсру перед докладом мне. Вы думаете, я не знаю? Знаю. И, представьте, не сержусь. Наоборот! Это, быть может, первый раз за четыре года, когда донесение из посольства оказалось членораздельным, а не типовым канцелярским мычанием. Я сразу понял, чья школа.

— Мальчик всегда был способным, — невозмутимо произнес Бисмарк. — Я про Холлебена, разумеется.

— Разумеется, — хмыкнул Вильгельм.

Раскрыл папку. Чуть порылся в ней и достал лист, явно уже немало потертый и помятый от рук. Видимо, он его не первый раз читал.

— Вы оценили красоту его комбинации со статуей Свободы?

— Вы имеете в виду Гекаты? — улыбнулся в усы Бисмарк.

— О да! Какая была невинная подача! Ой, а что это у вашей Свободы все атрибуты древней колдуньи? — произнес кайзер с игривой интонацией и сам же засмеялся. — Я бы многое отдал, чтобы увидеть их рожи. Это просто потрясающе! А потом англичане приняли мячик. Куда же без них! И… мячик оказался с сюрпризом.

— И никто не может достоверно утверждать — кто все это устроил.

— Доказать, князь. Доказать! — улыбался Вильгельм. — Все отлично понимают, кто автор, но доказать это практически невозможно. Вот в чем прелесть! И этот автор все отрицает. Но масштаб и красота! Это просто потрясающе! Франция и Англия устроили матч в теннис, играя не мячом, а переполненным ночным горшком. Каждая подача, вы понимаете⁉ Каждая подача приводит к усугублению позора! Боже! Это прекрасно!

— Ваше величество, мачт начался чуть раньше. Со статьи этой по наследственностям.

— Фу! Мерзость! — скривился Вильгельм. — Не хочу это даже и вспоминать. Вы серьезно думаете, что эта статья как-то связана с кузеном?

— Ходят слухи, что он написал эту статью для внутреннего использования, дабы отговорить старшего брата от брака с Алисой Гессенской. То есть, она была изначально тезисами для родителей и брата.

— Вы серьезно? — нахмурился кайзер.

— Это только слухи, ваше величество. Хотя и вполне правдоподобные. Их семья уже отчаялась отговорить наследника от этого брака. Слышали о недавних изысканиях?

— Нет, — покачал головой Вильгельм.

— Императрица заказывала аудит имперских законов у трех очень авторитетных юристов, профиль которых — династическое право. Их заключения она прислала в альманах Гота. И его издатель не знает, что делать. Внесешь поправки — спровоцирует грандиозный скандал. Проигнорируешь — тоже.

— Что за поправки?

— В Германской империи они нашли только один царствующий дом — ваш, и ни одного владетельного, из-за утраты суверенной власти над землей. Иными словами, брать в жены Алису Гессенскую наследник престола не вправе из-за того, что юридически это морганатический брак.

— Оу… — несколько опешил Вильгельм. — Ладно. Бог с ним. А как эта статья оказалась у Гексли?

— Кто знает? — пожал плечами Отто. — Императрица отдавала ее на аудит ученым мужам. Может быть, от них? Или от слуг. Здесь довольно сложно даже предположить. Впрочем, это неважно. Георг сумел подстроиться. Помните те статьи от Оливье Старого? Он ведь упредил разбор его дома через радикализацию удара по британскому. Они были написаны достаточно провокационно и сально, чтобы Лондон не остался в стороне и приложил все усилия к недопущению новых разборов. И Ротшильды — самый влиятельный род финансистов, тоже под ударом оказались неспроста. Как итог — за всеми газетами установлен негласный надзор. И будьте уверены — ни одна статья такого толка больше не проскочит.

— Хм… интересно. — задумчиво произнес кайзер. — Вы думаете, что это была защита?

— Очень на то похоже, ваше величество. Из-за утечки. А потом он просто воспользовался моментом и бил то французов, то англичан, когда они подставлялись. Учитывая то, что все удары его так или иначе, уходили англичанам, рискну предположить, что это все — месть за утечку. И он скорее всего, винит именно англичан.

— Вы имеете в виду то варьете[3], в которое он превратил свой водевиль?

Бисмарк улыбнулся в усы. Но шире положенного.

— Пять, князь! Слышите? — продолжал Вильгельм. — Он пять раз за один вечер водил дам в библиотеку! В остальное время рассказывая им байки о том, что вся сила мужская и ум от естественной близости мужа и жены. Чем чаще — тем лучше.

— Это было бесподобно, — ровно произнес Бисмарк, глаза которого смеялись.

— Мой князь, вы понимаете, что он устроил? — начал вдохновлено говорить Вильгельм, отчего Бисмарк с трудом удержался от желания закатить глаза. — В наш век телеграфа, паровой машины и биржевых торгов, когда мужчины в Европе выродились в маклеров и адвокатов, появляется человек, который ведет себя так, словно на дворе времена Беовульфа! Он входит в чужой медовый зал и берет все, что хочет. Славу. Женщин. Эль. Это же оживший эпос! Гренделя, правда, он им так и не убил.

— Насколько я могу судить из донесений, — максимально ровно произнес Отто, — Гренделем там был именно он.

Вильгельм, что выхаживал по кабинету весь разговор, замер.

Медленно повернулся к Бисмарку.

И захохотал!

Да так, что задребезжали подвески на люстре.

— Черт возьми! Именно! Вот что значит свежий взгляд! А то я, грешным делом, пытался найти аналогии с образом рыцаря из старинной баллады Herr Mannelig.