Наследник империи. Том 2 - Михаил Алексеевич Ланцов

это фейри. Это все сказки и чушь. Просто сводить всех фейри только к крошкам с крыльями, которые скачут с цветочка на цветочек — неверно. Это современная выдумка сказочников и иллюстраторов. Георг, видимо, как и мы все с вами тоже не знаком с древним взглядом на этот вопрос. Вот и высмеивал очевидную глупость.

— Как мне кажется, — заметил Корнелиус II, — пытаться объяснить что-то через магию или мистику в принципе глупость.

— А если волшебство есть? — осторожно спросила Консуэло.

— Если оно и есть, моя милая, то едва ли может как-то уживаться в человеке, который настолько погружен в дела технического и финансового толка. — улыбнулась Маргарита. — Все сказочные существа — дети природы. Они сродственны лесам, водоемам и прочим подобным местам. Более того, они весьма неохотно погружаются в жизнь простых людей, которая им кажется суетной и пустой. У них иные ценности и цели жизни. Понимаешь? Да, легенда красивая. Но, к сожалению, любое трезвое осмысление отвергает ее, как абсурдную.

— Жаль, — тихо произнесла Консуэло.

— Милая моя, — дружелюбно произнесла Маргарита. — Этот человек без всякой магии удивительно интересен. Не так ли, Уильям? Расскажи девочке о том, что он тут провернул под дымовой завесой статуэточного скандала.

— Как это? — удивилась Консуэло.

— Георг тихо вложил в ряд предприятий около двенадцати миллионов долларов летом прошлого года. И сейчас эти деньги почти удвоились. Если быть точным, то он где-то за полгода заработал около десяти миллионов.

— Ох! — ахнула Консуэло.

— Вот это я понимаю — магия! — назидательно подняв палец, произнесла Маргарита. — Нет, конечно, можно начать твердить, что он лепрекон. Но это же бред!

— Разве он настолько богат? — удивилась Консуэло. — Отец, ты же говорил мне, что его собственное состояние весьма скромно. И вся его сила проистекает из положения.

— Да, именно так я и говорил. Он получает ежегодно около семидесяти пяти тысяч долларов содержания из казны. И это все, что мне удалось узнать о нем навскидку. Позже вскрылось куда большее. Георг сумел организовать лотерею, которая собирает где-то по пятьдесят тысяч долларов ежемесячно. И он все эти средства вкладывает в свои дела, например, в организованный им консорциум по помолу экспортного зерна. Он, к слову, уже трансформируется в целый гигант, который не только вытесняет конкурентов из скупки, но и полученную муку перерабатывает на вторичные продукты, вроде макарон. Георг уже выпустил свыше сотни моторных карет. Тесно сотрудничает с разными промышленниками. Он создатель дешевого лекарства от чахотки, которое вот-вот закончит полноценные испытания в лечебнице. Занимается оружейными разработками. И так далее и тому подобное. Человек он безумно активный и деятельный.

— А как это связано с двенадцатью миллионами? — удивилась дочь.

— Очень просто. Он организовал несколько акционерных обществ — пустышек, через которые разместил годовые облигации под хороший дисконт. В России и Европе. Ну и иные ресурсы подтянул. Эти двенадцать миллионов долларов оказались суммой, которую он в состоянии где-то за полгода, без лишнего шума собрать собственными силами.

— Не Морган или Шифф, — заметил Корнелиус II, — но результат весьма впечатляющий.

— Особенно держа в уме, что он крупно выиграл в этом казино. — заметил Уильям.

— Получается, — подала голос Алма, мама Консуэло, — этот безумно энергичный молодой человек с головой погружен в технические и финансовые проекты. Притом успешно. Так?

— Так, — кивнул Уильям.

— Что полностью противоречит самой идеи фейри или иных сказочных существ. — добавила Маргарита. — Это нонсенс. Абсурд. Они и города-то, как правило, не любят. А уж технику и подавно.

— Я слышал, что есть какие-то сказочные кузнецы, — добавил Корнелиус III.

— Но и они предпочитают жить подальше от людей. А наш Георг с головой в этой пучине.

— Жаль, — грустно произнесла Консуэло.

— Почему? — удивился отец.

— Не знаю, — пожала она плечами.

— И что мы будем делать со сведениями от лорда Розбери? — поинтересовался глава дома.

— Ничего, — ответил Уильям. — Это бред. Он либо целенаправленно вводит нас в заблуждение, чтобы сорвать этот брак и союз, либо утратил всякое здравомыслие.

— А может, и то и другое разом, — заметила Маргарита.

— К слову, — заметил Корнелиус II. — Император подписал указ сенату, но с Консуэло еще ничего не решено.

— Наша феечка обкладывает этого старого волка, как опытный охотник флажками. — улыбнулся Уильям. — Сначала статья в Nature о тяжелых последствиях близкородственных браков и связанная с этим газетная шумиха. Потом изыскание авторитетных юристов, опубликованные недавно в Альманахе Гота. Георг буквально загнал отца в тупик.

— Исследование же заказывала его мать.

— Это хоть что-то меняет? — улыбнулся Уильям. — Он нередко использует ее как посредника.

— Статью в Nature связывают с ним, — заметил Джордж, — но доказательств нет.

— А вы хотели, чтобы наша феечка подставился под удар всех аристократов Европы? — улыбнулась Маргарита. — Эта статья была ему выгодна и явно связана с желанием жениться на Консуэло. А уж как он ее опубликовал — дело десятое. Не так ли?

— То есть, вы считаете, это дело решенным? — спросил Корнелиус II.

— Да. — кивнул Уильям. — Он и на день рожденья свой всех нас пригласил.

— Что значит «всех нас»? — переспросила Маргарита.

— Написал, что был бы рад видеть на своем дне рождения «дом ван дер Бильт». — произнес Уильям, разбивая паузами фамилию.

— Когда он?

— Двадцать седьмого апреля. Я уже наводил справки — до самого Санкт-Петербурга можно будет дойти морем.

— И вы хотите, чтобы мы туда явились на яхтах?

— Да. Я хочу показать этим старым снобам, что мы — не просто «торговцы из глухой провинции…»

* * *

— Уильям, рад вас видеть, — произнес я на английском, протягивая руку своему гостю — мистеру Морису[1]. Одному из модных европейских дизайнеров, который работал под старину, в разных псевдо-стилях. Заодно будучи еще и писателем фэнтези, из творчества которого позже и вырос Толкиен.

— А как я рад вас видеть, ваше высочество! — ответил Морис, который просто светился.

— Признаться, я не был уверен, что вы отзоветесь на мое предложение и приедете.

— О нет! Что вы? Как я мог от такого отказаться?

— От чего «такого»?

—