Корни Империи - Илья Коралин

— Красивая вещь, — сказал Пётр Алексеевич.

— Красивая, и сделана за десять часов. А мы занимаемся своим металлом полтора года, Петя. Больше сорока плавок дали один результат, которого никто не сумел повторить. А здесь частный человек кладёт мне на стол готовый клинок из другого небесного железа и говорит: на работу ушло десять часов.

Кавелин ещё раз взглянул на клинок.

— Это всё-таки разные задачи, государь.

— Знаю. Меня беспокоит другое. С таким железом здесь работают давно. Химики исследуют его, оружейники куют, механики режут и сваривают. За несколько дней я успел убедиться, что дураков среди них мало. Если в подобном материале скрыто что-то ещё, отчего никто этого не заметил?

Александр подошёл ближе и коснулся пальцем плоскости клинка.

— Может, мы приписали одному удачному опыту больше, чем он заслуживает? Бекетов получил странный металл, потерял образец и с тех пор пытается найти то, чего там никогда не было.

— Позвольте, государь. Здесь есть одно возражение. Вы исходите из того, что англичане давно работают с этим железом и ничего особенного в нём не нашли. Значит, искать там нечего. Но сам факт, что меч оказался у вас в руках, говорит и о другом. Если бы они нашли в этом металле нечто действительно важное, стали бы дарить его русскому государю?

— То есть сам подарок доказывает, что они ничего не нашли?

— Он доказывает только то, что англичане сами не считают находку особенно важной. Это ещё не значит, что они правильно её поняли.

Кавелин снова поднял клинок к свету. Теперь его занимала уже не работа оружейника, а сам металл.

— Соуэрби говорил, что именно с ним делали при ковке?

Александр нахмурился, припоминая объяснения натуралиста.

— Железо грели и проковывали у Модсли. На клинок его хватило, а хвостовик мастер дополнил старой пробой железа со сталью. Больше Соуэрби об этом ничего не сказал, а я не спросил.

Кавелин перевёл взгляд на рукоять. Запись Анны Сергеевны о сороковой плавке он помнил хорошо. После третьего удара образец сохранил форму, зато на бойке молота появилась свежая забоина. И ещё был тот запаздывающий звон, который Бекетов замечал прежде, но у сороковой он звучал отчётливее и держался дольше. Одного звона было мало. Сороковая отличалась тем, что выдержала молот.

Кавелин оглянулся на камин. Возле решётки стояли длинные стальные щипцы.

— Позволите, государь?

Александр проследил за его взглядом и без лишних вопросов кивнул. Пётр Алексеевич взял свободной рукой щипцы и легко коснулся стальным концом плоскости клинка возле середины. Металл ответил чисто и звонко. Кавелин подождал, пока звук почти исчезнет, и повторил удар.

На этот раз Кавелин услышал то, что искал. После лёгкого удара звук начал уходить, растворился в тишине комнаты, однако через короткое мгновение возник снова. Это уже мало походило на обычное эхо или долгий металлический резонанс.

Он повторил опыт, теперь внимательнее следя и за рукой, и за звуком. Щипцы коснулись металла один раз, клинок ответил привычным звоном, тот угас, а после едва уловимой паузы вернулся ещё раз, почти тем же тоном.

Кавелин удерживал меч неподвижно, прислушиваясь к затухающему звону. Объяснения этому он пока не находил.

— Что? — спросил Александр.

Пётр Алексеевич ещё раз легко коснулся клинка у гарды, дождался, пока звук угаснет, затем повторил удар ближе к середине. Разница оставалась небольшой, однако теперь Пётр Алексеевич уже был уверен: возле рукояти второй, запоздавший звук слышался отчётливее.

Кавелин уже собирался ответить, но взгляд задержался на стене за плечом государя. После находки в Горном корпусе одной закрытой двери ему было мало. Он вернул щипцы к камину, уложил меч в футляр и закрыл крышку.

— Любопытная работа, государь. Я бы хотел рассмотреть её внимательнее. При естественном свете.

— Сейчас?

— Вечер ещё светлый. Не изволите ли пройтись?

— Изволю.

* * *

Там же. Прогулка.

Александр велел подать сюртуки. Свита вышла следом, однако держалась на расстоянии: государь оставался в поле зрения, но слов его с Кавелиным уже нельзя было разобрать. За дни в Лондоне к подобным прогулкам русского императора успели привыкнуть, хотя приставленным к нему англичанам эта привычка явно стоила нескольких лишних лет жизни.

Кавелин заговорил, когда ближайшие сопровождающие остались достаточно далеко.

— Государь, доказательств у меня нет, и потому скажу осторожно. Есть совпадение, которое мне не нравится. Возможно, часть металла, украденного у Бекетова прошлым летом, оказалась в этом мече.

Александр сразу повернул к нему голову и спросил, имеет ли он в виду сороковую.

— Именно её украли, но утверждать, что в Англии оказался кусок той самой сердцевины, я пока не стану. Мы не знаем, где она была все эти месяцы. Знаем только, что сегодня я услышал в английском клинке признак, который встречался в опытах Бекетова.

Дальше Кавелин уже без спешки напомнил государю о запаздывающем звоне. Он появлялся и в некоторых неудачных плавках, поэтому сам по себе ничего не доказывал.

— В английском клинке звук гораздо слабее, — закончил Пётр Алексеевич. — И заметнее всего возле рукояти.

Александр вспомнил слова Соуэрби о старой пробе железа со сталью, которой дополнили хвостовик.

— Возможно, так ему и сказали, — заметил Кавелин.

У поворота дорожки им навстречу попалась пожилая пара. Государя узнали слишком поздно и теперь торопливо кланялись; Александр ответил привычным движением головы, дождался, пока люди пройдут, и вернулся к разговору.

— Предположим, ваша догадка верна. Каким образом наш образец вообще мог оказаться у английского механика?

— После нападения прошло почти одиннадцать месяцев. За такое время металл мог пройти через несколько рук, попасть к посреднику, а от него — в мастерскую на испытание под чужим номером. Мы видим лишь конец цепочки.

— И всё же вы думаете о сороковой.

— Я думаю, что после сегодняшнего вечера эту возможность уже нельзя отбросить.

— Выходит довольно неприятно, — сказал Александр. — Мы потеряли единственный удачный образец. Он мог попасть сюда, и никто в нём ничего не увидел.

— Или смотрели не туда и не знали, что именно искать.

— Поясни.

— Для мастера это был кусок металла. Его нагрели, проковали, сварили с другой пробой, проверили, годится ли он для работы. Всё совершенно разумно, если нужен хороший клинок.

— Не так, Петя. Бекетов ведь и сам искал прежде всего твёрдость, ковкость, хороший металл. Только после сороковой пришлось искать уже другое. Значит, сам удачный результат мог быть случаен. Но если ваша догадка верна, один из его необычных признаков пережил обработку.

— Вы правы, государь. Англичане, видимо, подошли к образцу как к