Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

тишина стала даже какой-то напряжённой, предвкушающей. И новый чтец, невысокий, ещё ниже Кея, и тонкий как тростинка не торопился. Чжуэ Лоун, вдруг вспомнила я, так его зовут. На охоте он держался позади, и сокола у него не было, складывалось впечатление, что его пригласили просто за компанию. В какой-то момент он подъехал ко мне и попытался завести беседу, и я была не против, но тут собаки подняли очередную дичь, и разговора не получилось.

Чжуэ Лоун, выдержав паузу, пока напряжение не достигло должной отметки, начал читать. Его стихотворение оказалось совсем коротким.

Плывут облака

Отдыхать после знойного дня.

Стремительных птиц

Улетела последняя стая.

Гляжу я на горы,

И горы глядят на меня,

И долго глядим мы,

Друг другу не надоедая[156].

Ещё более глубокая тишина была ему ответом. Нарушила её я. Повернулась к принцу и с искренним сожалением сказала:

– А я-то уже думала отдать приз вам.

– Что поделаешь, – с улыбкой развёл руками его высочество. – Всё должно быть честно.

23

Платьем простым я прикрою наряд расписной,

Тканой сорочки узор я прикрою холстом —

Милый, пора в колесницу коней запрягать,

Вместе отсюда уедем с тобою вдвоём.

Ши цзин (I, VII, 14)

Несмотря на то что легли все поздно, в обратный путь в столицу собрались довольно ранним утром. Небо расчистилось, похолодало ещё больше, на траве и палой листве появилась седина изморози. Зато солнце сделало ещё вчера унылую и неприветливую местность яркой и праздничной. Откуда-то вдруг выявилось многоцветье осенних листьев, в промежутках между кустами и кочками поблёскивали голубые осколки отражающих небо луж с каёмочкой тонкого ледка. Соколов на этот раз несли на специальных шестах идущие за нами следом слуги, а всадники неторопливой рысью ехали впереди, оживлённо беседуя между собой.

– Ну, я наивный, конечно, – весело рассказывал нам с принцем Чжуэ Лоун, щеголявший выигранным поясом. – Когда такая… хм… дама тебя привечает, да ещё отказывается от денег, то что о себе думаешь? К ней сам канцлер Нэй хаживает, а она предпочла меня. Но вот как-то подсаживается она ко мне и начинает намекать, что хотела бы стихов. Я не против, могу старое прочесть, могу новое сочинить. А она так глазки опускает и говорит: «А вот в честь госпожи Ань сочинили поэму…» Тут только я понимаю – соперницу прославили в столице и за пределами, вот и она захотела для себя славы.

– А вы можете её прославить? – наивно спросила я.

– А то ж! – усмехнулся Тайрен. – Недавно с южной границы вести приходили. Перехватили посланца южан, который добытые сведения через границу перевозил, и там среди прочего знаешь что было? Последние стихи нашего Лоуна! Его и в Южной империи ценят.

– Постойте… Так вы, выходит, профессиональный поэт?

– Ну что вы, – скромно опустил глаза Чжуэ Лоун. – Я не зарабатываю на жизнь своими стихами. Какой же я профессиональный?

– Придёт день, и ты станешь придворным поэтом, – хлопнул его по плечу Тайрен.

– Но тогда какое же это честное состязание?

– А?

– Вчера, – объяснила я. – Признанный поэт, а все остальные – любители. Разве это честно?

– А что же теперь, Лоуну и в поэтических состязаниях участия не принимать, раз он поэт?

– Можно, но только с другими поэтами. Ну, или можно с любителями, но пусть тогда его стихи идут вне конкурса. А так это всё равно что поставить новобранцев против мастера боевых искусств. Сразу ясно, за кем победа. В чём же тогда интерес?

– Слышал? – Тайрен подтолкнул приятеля локтем в бок. – Отдавай мой приз.

– Никогда! – вцепился в пояс Лоун. – Он получен из рук прекрасной дамы.

– Ах так!..

Тайрен тоже вцепился в пресловутый пояс и рывком выдернул поэта из седла. И сам свалился следом. Я ойкнула, но, судя по тому, как они со смешками продолжили возиться на земле, ни один из них не пострадал. Другие всадники остановились и сгрудились около нас, подбадривая оседлавшего противника принца возгласами и улюлюканьем.

– Ваше высочество, имейте совесть! – воззвала я. – Рыбка задом не плывёт! Раз сами не догадались поставить ограничения, то уже всё, приз его. В следующий раз будете думать.

– Вот! – сказал снизу Лоун. – Слышали, ваше высочество?

– Ладно, ладно, – поднялся Тайрен и протянул ему руку. – У меня добрая наложница, пользуйся, что я не могу ей отказать.

– О, благородный кипарис, крепость и блеск твоих достоинств затмевает нефрит!..

Я невольно хихикнула:

– Кипарис?

– А тебе наставник Фон о нём не рассказывал? – Тайрен сел в седло.

– Рассказывал. Что кипарис – символ вечности и скорби, и поэтому его сажают при храмах и на кладбищах.

– Да, но не только. Кипарис ещё символизирует стойкость, выносливость и юность. Его часто сравнивают с благородным человеком. Так что для меня это довольно лестное прозвище.

– А с каким деревом сравнивают дам?

– Дам чаще сравнивают с цветами. Но вас… – Чжуэ Лоун смерил меня взглядом, – я назвал бы сосной. Сосна – это тоже стойкость, мужество, постоянство и жизненная сила. А ещё – верность и супружеское счастье.

«И высота – особенно у корабельных», – мысленно добавила я.

– Сосна – Соньши… А что, это мне нравится больше, чем Тальо, – заявил Тайрен.

Я улыбнулась, не подозревая, что в очередной раз сменила имя.

– Ладно, тронулись, – подтолкнул Тайрен своего коня пятками.

Я последовала его примеру. И надо же было такому случиться, что чуть ли не из-под копыт моей кобылы вдруг стремительно вспорхнула какая-то птица, уйдя вертикально вверх. Здесь действительно было много дичи. Но что это была за птица, я не разглядела, потому что моя спокойная послушная кобылка вдруг с пронзительным ржанием встала на дыбы.

Каким чудом я не полетела кувырком через круп, до сих пор удивляюсь. Руки без участия разума мёртвой хваткой вцепились в переднюю луку седла, нос едва не впечатался в лошадиный затылок, а эта кобылья дочь, опустившись на четыре ноги, поддала задом, едва не выкинув меня уже вперёд, и со всех копыт помчалась куда глаза глядят. В ушах засвистело, по лицу захлестала грива, поводья, которые я выпустила, ухватившись за седло, болтались где-то на шее лошади, сползая вперёд, и я успела испугаться, что она наступит на них, запутается и упадёт вместе со мной.

К счастью, эта безумная скачка не продлилась долго. Тайрен поравнялся со мной всего через пару минут, немного обогнал, наклонился вбок и схватил болтающийся повод. И эта мерзавка немедленно сбавила ход и