"Фантастика 2025-140". Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

Поглядев на то, как легко расправилось правительство с магиками, как без суда и следствия у людей отняли дома, добро, статус и богатство, люди стали бояться. Многие эмигрировали вслед за магиками. Сильные семьи сбиваются в анклавы. Некоторые нанимают вооруженную охрану, строят укрепленные усадьбы, больше похожие на военные крепости. Доверие к правительству снизилось, и лучше не становится. Прискорбно, но факт.

— А как же церковь? — Ксавьер поднял бровь. — Неужто ее слово перестало пользоваться доверием у народа?

— Я вижу, Вы смеетесь надо мной, мой друг, — сказал мужчина без единой искорки веселья в глазах. — Этот город полон слухов. И он все еще полон талантливо скрывающихся магиков и тех, кто их укрывает.

— Зачем укрывать магиков, если вы их реабилитировали? — напомнил Ксавьер.

— Вы ведь прекрасно понимаете, о чем я, — поморщился мужчина. — Да, церковников боятся. Начинают болтать всякое. Мы с вами люди мудрые и понимаем, что вера не должна быть связана с политикой. Надо вернуть все, как было.

— Скажите это моим родителям, — холодно сказал Ксавьер.

На несколько мгновений над столом повисла напряженная тишина. Затем мужчина снова подал голос:

— Признаю: их казнь была ошибкой, — с неудовольствием сказал он. — Но времена были другие. И Ваши родители, согласитесь, вели слишком смелую и опасную игру. Они понимали, чем рискуют. И расплатились за риск. Но тем не менее, заметьте, мы сохранили жизнь их единственному сыну, несмотря на то, что он был полукровкой, и позволили ему скрыться. Более того: даже сохранили за ним титул и фамилию.

— Лучше бы сохранили жизни моих родителей, — лорд Брефеда отставил бокал.

— Ксавьер! — мужчина слегка повысил голос. — Я не могу изменить прошлое. Не важно, кто и сколько ошибок совершил. Наша задача сейчас — обеспечить стране будущее. И Вы нужны нам.

— Зачем? — Ксавьер повернул голову, глянув прямо на мужчину.

— На Вашем примере мы хотим показать, что наказали лишь изменников, а честных людей не трогали, — сказал лорд Фаррел.

— Но ведь это не так, — холодно возразил Ксавьер.

— Что Вы хотите этим сказать? — нахмурился мужчина.

Вместо ответа Ксавьер неожиданно повернулся к Марине:

— Марина Игоревна, сколько Ваших воспитанников является изменниками? — спросил он.

— Ни одного, — сухо ответила она.

— О чем и речь, — кивнул Ксавьер и снова повернулся к лорду Фаррелу. — Зачем вы мне голову морочите? Я был в стране, когда все случилось. Я знаю, чем занимались мои родители и те, кто был с ними заодно. И я видел, как убивали и брали в плен самых обычных, не связанных с восстанием работяг. Где они все, кстати? Те, кого пленили?

— Я не понимаю, о чем Вы, — на удивление искренне ответил лорд Фаррел — или же хорошо сыграл искренность. — В наших тюрьмах действительно все еще сидят магики, это правда. Но все они виновны в вооруженном восстании.

— Уж мне-то врать не надо, — понизил голос и прищурился Ксавьер, а Марина ощутила, как растет напряжение его ауры. — Я не участвовал в восстании. Но те, кого вы называете «изменниками», проводили свои собрания в моем присутствии. Я знаю, сколько их было, и кто они. Я их с детства по именам знал.

— Это были лишь руководители, — напомнил мужчина. — У каждого из них был свой отряд…

— Хватит, — едва слышно, но с холодной яростью сказал Ксавьер, а Марина вдруг увидела, как потемнели его глаза, но появилось ли в них опять что-нибудь нечеловеческое, без очков она не разобрала. — Оставьте свое правосудие тем, кто в нем не разбирается. Я теперь лишь мелкий служащий, и со мной незачем обсуждать изнанку правительственных решений.

Он поднялся было, но лорд Фаррел также встал и ухватил Ксавьера за рукав — вразрез с принятым этикетом.

— Постойте! — он был явно взволнован тем, что все пошло не по плану. Видно было, что поведение Ксавьера его злит, но дело есть дело, и он вынужден переступать через себя.

— Давайте не будем ворошить прошлое, — еще раз сказал лорд Фаррел, справившись с собой и снова натянув любезное выражение на лицо. — Куда важнее настоящее. Вслушайтесь в наше предложение: мы просто хотим успокоить людей и вернуть все, как было. Что в этом плохого?

Ксавьер не ответил. На его щеках шевельнулись желваки.

— Мы можем официально очистить Ваше имя, — продолжал тем временем лорд Фаррел. — Можем даже вернуть особняк Вашей семьи и конфискованные средства.

— Мне от вас ничего не нужно, — ответил Ксавьер, не торопясь садиться обратно.

— Понимаю, — кивнул лорд Фаррел. — Но людям нужно. Магикам нужно. Нужно видеть, что опасности нет. Что даже сын предателей реабилитирован в обществе и живет себе без опаски. Назовите хоть один аргумент в пользу того, что это плохая идея.

— Мои родители не были предателями, — прошипел сквозь зубы Ксавьер, а Марина почувствовала, как его распирает изнутри возмущением.

— Хорошо. Энтузиасты, перешагнувшие черту, — поправился лорд Фаррел.

— Оставьте свою игру слов, — сказал Ксавьер. — Она не поднимет мертвых из могил.

— Зато даст надежду живым, — возразил лорд Фаррел и, наконец, не выдержал: — Что я с Вами вообще препираюсь? Мальчишка. Не хотите — не надо. Разберемся сами. Мы ему все на блюдечке с голубой каемочкой, а он еще и огрызается, посмотрите на него!

— Тише, господа! — Марина тоже вскочила, даже без очков заметив, что с глазами Ксавьера происходит что-то странное. — Давайте все успокоимся. Это эмоции. Я вижу, вражда меж вами непримирима. Может, просто разойдемся и подумаем хорошенько?

— А Вы нашли себе на удивление мудрую жену, Ксавьер, — лорд Фаррел взял себя в руки и повернулся к Марине. — Вы правы, госпожа. Давайте разойдемся и подумаем.

Все трое сдержанно поклонились друг другу, Ксавьер подождал, пока Марина выберется из ловушки мебели, подал руку, и едва ли не рванул в соседнее помещение, где царила суета золотого блеска, звона бокалов, улыбок и болтовни. Девушка едва успевала перебирать ногами и даже вынужденно перешла на обычный бег трусцой, а не «правильную» походку.

Остановился Ксавьер, лишь миновав весь зал.

— Все хорошо? — спросила Марина, чувствуя, как клокочут вокруг его эмоции — беспросветной тоской, вспышками ярости, острым чувством несправедливости, хлестким ударом неутолимой