Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

— А я считала, тебе намного больше, — продолжала издеваться мелкая язва.

— Ну ладно, — смеясь глазами, ответил тот, — я тебе это ещё не раз вспомню. Какой я — старый? Мужчина в расцвете сил и в самом соку. Помнишь ведь, кто это сказал?

— Конечно. Карлсон, который живет на крыше. Один из моих любимых мультиков в детстве.

— Блин, — после минутной паузы вновь он отозвался, — ну вот мусолит что-то в памяти, но никак не могу сообразить — что именно. Какая-то ассоциация на фамилию Горбатенко сработала. Понять бы хоть — какая именно.

И только поздней-поздней ночью, уже после всех реверансов с нашими ранеными офицерами, Дед, сидя за рюмкой чая в дальнем уголке столовой вместе с Штиглицем, вскользь упомянул о так поразившем его дедульке. Точнее — о его краткости в своём представлении, и столь почтенном возрасте. На что очень даже неожиданно услышал в ответ:

— Неужели ты о нем забыл? Он же в свое время вышел из разведупра?

— А где я, и где они? Неужели забыл, что меня просто прикомандировали к ним для особо пачкающихся дел?

— Ты прав. За все прошедшие годы с последней встречи вылетело из головы.

— Я так тебе и поверил. Так кто он?

— Только всего жизненной дороги этого человека я не знаю.

— Да хоть что, но скажи, не мусоль словами.

— Начинал он свой путь, как я уже и сказал, в разведупре при министре обороны. Потом, но какая это веха в его жизненном пути, не скажу. Он был уже у летучих мышеев, но кем — не в курсе. Дальше, но уже в середине восьмидесятых, в самой управе грушек, и в девяностом, или около того, за очень неуживчивый характер, и нежелание понимать, кого нужно лизнуть, а на кого гавкнуть, отправлен в отставку. Уже в звании генерал-лейтенанта. Но на вольные хлеба такого волчару не отпустили, присвоив уже генерал-полковника, и, как бы в поощрение, переведя того начальником, ну или ректором, не скажу даже, кем точно, в их собственное высшее училище.

— Нехило так его потрепало.

— А я о чём? Но и оттуда его убрали за ярое нежелание понимать, что есть все, а есть детки денежных мешков, ну или их военной крыши. И уже после девяносто пятого, но когда именно, не знаю, выбросили и из того кресла, оставив простым замом. Который, несмотря на всё, вел очень даже не простые темы.

— И долго он там брюки протирал?

— Он? Брюки? Да не смеши меня. Просто не знаю о всём последующем его пути ничего. Помню только одно — в тех стенах его назвали Драконом, и все говорили, что вполне заслуженно.

— И что с ним делать?

— Ты смотри, чтобы он сам ничего с вами не утворил. Несмотря на его очень даже почтенный возраст, кадр ещё тот. А самый лучший вариант был, поверь мне, если бы он или сам предложил организовать военную вышку, под своим руководством, или согласился с предложенным вариантом. Ну, ты меня понял.

— И как всеё это узнать? Что он хочет, а что нет?

— Никак. Совершенно. Ждите, пока созреет.

— Обрадовал…

А во время беседы Деда с давним другом, меня вызвала соседка, Оксана:

— Привет. Или доброй ночи? Как лучше?

— Да судя по времени и темноте за окном — явно с доброй ночью. Ты — просто так, потрещать? Или проблемы какие?

— Да я ведь тебе обещала рассказать, что мне сегодня досталось от Экспериментаторов.

— Хоть только хорошее?

— И то, и то. Ну слушай, — и быстро пробежалась и по своим достижениям, сразу скажу, не малым, и по плюшкам. Вначале только по хорошим, как я понял чуть позже. Больше всего меня обрадовало известие о том, что не зажали те Устроители топливную проблему. Дождались, пока не наберется пять больших увеличений, то есть, пока не станет двести сорок человек, и выдали им и скважину, и сам завод по переработке, вместе с танками для хранения. И, хотя, не привычную нам по всем новостным и техническим источникам, нефтяную, а газо-конденсатную, но и то уже прогресс. Да ещё какой! А я всё думал, и не мог понять: будет как-то решен этот вопрос? И как? На уровне самих Устроителей этого бардака? Или придётся самим, потом и кровью, искать эти подземные залежи нефти, а дальше искать варианты, как её вытащить наружу, и потом из сырья сделать и бензин, и все остальное. А тут, вот оно как решилось. Шикарно!

— А у тебя есть кому этим делом заниматься? А то мне недавно дивчина попалась, с техникумом и тремя высшими, и именно по нефтепереработке. Вроде даже в списках лаборанты проскакивали, что на НПЗ работали.

— Есть. Есть свои. Хоть и кустарщики, но с высшими образованиями, и, даже, технолог с опытом, и лаборант уже есть.

— Ну и хорошо. А чем ещё обрадуешь?

— А вот теперь новости плохие. Не радостные, совсем, — и вслед за этим было сказано о том весовом ограничении по поставке, которым ей сегодня обрадовали. Охренеть. И если она не получала за этот месяц ни единого раза бонусы в граммах, то нам они прилетали. И теперь её предел — двести шестьдесят семь человек, а у нас всего двести сорок три.

— Прикольно. И что теперь делать? — задал я ей ответный вопрос, одновременно вызвав в кабинет Машу — поделится такими новостями.

— Есть вариант. Но вот не знаю, выгорит он на одном и том же острове, или нет? — и, чуть подождав, пока прибежит подруга, рассказала, буквально всё разжевав, и, даже, разложив по полочкам.

— Ну что? По идее — вполне может прокатить. Нам, правда, пока не с кем этим заниматься, но попробовать нужно обязательно.

— Как это — не с кем? А сколько вас сейчас?

— Пока. Именно на этот вечер, приписанных к этому терминалу всего двести тридцать восемь. Ну это не считая тех, кто вошел чисто номинально, не переезжая, и не перевозя свои плиты. А у тебя?

— Ой как мало. У нас уже четыреста шестьдесят четыре. Ну и Русь, но она полностью отдельное государство.

— Раскажи, чисто обзорно, об остальных своих новостях, а потом, если можно, о Руси.

— Без разговоров. Секретов тут нет, — и