Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

- Ну как говорится: если ты украл, но вовремя поделился – то ты не вор, а предприниматель. А вот если хорошо с верхами поделился, то вообще стал депутатом. Так вышло и у него. Но обсуждать ту… мразь особого смысла не было и тогда, а, тем более, нет и сейчас, в этих условиях. Так что – тему замяли.

- Хорошо. Для наших условий – это просто показатель мерзости власть имущих. Чем ещё поделитесь из своей биографии?

- Есть, помимо военных знаний и опыта, очень неплохие навыки и опыт работы маркшейдером.

- А это что за зверь неведомый?

- Ну? Маркшейдер – это специалист, осуществляющий планирование и контроль всех этапов строительства подземных сооружений и разработки горных выработок. Надземные – это карьеры, а подземные – шахты, штольни, скважины. Проводит органихацию всех работ, и корректировку процесса в соответствии с планом сдачи объекта. Это если по умному объяснять особенности моей работы.

- И в чем разница между ним, геологом и геодезистом?

- Главное отличие между первым и третьим в том, что первый работает под землей, а последний на её поверхности. Маркшейдер исследует подземное пространство, определяет расположение грунтовых вод, горных пород и полезных ископаемых. А геодезист, точнее наука геодезия, изучает все объекты, расположенные на поверхности участка. А вот уже геолог, или геология – подразумевает вмешательство в недра земной коры на глубине. В толще сжимаемого основания.

- А ты откуда обо всем этом знаешь? Сам ведь простой вояка с виду? – поинтересовались чуть ли не в один голос и Дед и Брендон.

- Увы-увы. Учится в военное училище я пошел не сразу со школы, а уже когда отслужил на срочной полтора года – однажды, в девяносто четвертом осенью, построил всех командир полка, и зачитал приказ свыше. Что армия в стране сокращается, и нам нужно готовится на дембель. А всему сержантско-старшинскому составу, точнее тем, кто к этому готов и предрасположен, предлагаются квоты на поступление в офицерские училища. Так как им, старикам в командовании, уже нужно готовить себе смену.

- А тогда почему это все проискодило в девяносто четвертом? Ты ведь, судя по документам, родился в семдесят третьем?

- Так я после восьмого класса пошел учится в технарь, и именно на макша. А потом был год обязательной отработки – вот так и попал в армию в двадцать лет.

- И сколько же ты тогда учился?

- Тогда первый, простой диплом по этому делу можно было получить за три года и десять месяцев, учитывая то, что они, эти месяцы, были одной только практикой под землей. Ну а, пойдя я в институт после десятого, получил бы высшее, но только за пять лет.

- Но ты выбрал армию?

- Вот именно. Союз к тому времени прекратил свое существование, шахты на Украине повально закрывались – отец с огромным трудом доработал тогда только до сорока пяти, и, в самом расцвете сил, с треском вылетел не пенсию. Как и мама – она ведь тоже всю жизнь проработала при шахтоуправлении в лаборатории, став её заведующей к моменту закрытия. Хорошо, что и ей хватило стажа на законную подачку от государства.

- И стало там, у вас, как и везде в бывшей огромной стране.

- Именно так. Но все это я осознал намного позже, а в то время сделал совсем другой выбор. А вот почему вы так дотошно расспрашиваете о тех моих, ещё доармейских специальностях? Никак не соображу?

- В принципе – это задумка нашего Главы, Стаса. Ведь кроме основной, заявленной специальности каждый человек может знать и уметь настолько много чего такого, что нам в этих условиях очень даже будет полезно. И нужно.

- Ну раз так, то уже с такой постановкой вопроса я полностью согласен.

- Вот именно. Но ты всё равно в те трудные времена решил пойти служить?

- Ну мотострелкам и пехоте в тот период правительство уделяло внимания чуть больше, чем ракетчикам да танкистам с локаторщиками. И был очень большой шанс, точнее, как потом стало ясно, призрачная надежда, дослужить до вероятной пенсии по выслуге. Но.. не вышло. Окончив в девяносто девятом Харьковское училище, не смотря на отличную учёбу, только летёхой, через трешку, в две тысячи втором, получив старшего, и в восьмом, так и не увидев капитанстких звездочек на погонах, был уволен. Хорошо, хоть, что к этому времени уже плотно дружил с девочками-кадровичками – вот они и смогли провести все периоды моей учебы, начиная с технаря, как выслугу по годам.

Вот так, бесславно и бездарно, завершился второй, армейский, период моей жизни. Ну а после не почетного дембеля, жена, первая, не увидев ни малейших перспектив у школьного учителя, практически мгновенно развелась. И за два летних месяца, найдя себе через верных подружек состоятельного хахаля из Чехии, быстро-быстро свалила к нему в молодые супружницы, естественно, при этом, забрав с собой дочь.

- И ты так просто её отпустил?

- А смысл было тормозить? К тому времени я преподавал уже пять месяцев, и ясно видел – что тех денег даже одному мало. К тому же, она все шесть лет, до начала проблем, первых серьезных проблем у нас и в стране, два раза в год, на новогодние каникулы, и летом – присылала приглашение, билеты и деньги. Чтобы я мог увидется с мелкой, провести с той время, отдохнуть. Кстати. Как мала говорила, а в январе четырнадцатого, когда я последний раз туда ездил, ей уже было пятнадцать, ни мать, ни, тем более, отчим – ни единого раза не сделали попытки надавить авторитетом, чтобы та называла его отцом. Сама тогда призналась – что за его хорошее отношение к ней, года через три-четыре после переезда стала называть папой. И появился у неё папа первый – Феликс, и папа второй – Карел.

- И ты с этим так просто смирился?

- Все ведь знают, что насильно мил не будешь? Вот и я так решил. К тому же я сам, года через полтора после расставания с ней, сошелся интересами с нашей школьной географичкой. Молоденькой, двадцати пяти летней вдовой с тремя детьми, что с огромным трудом тех тянула сама. Вначале я ей просто и бескорыстно изредка помогал по дому, тем более, что жили практически рядом – на соседних улицах, но усадьбы стыковались задними заборами, даже имея между собой калиточку для прохода в гости. Но попервах