Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

Окончив школу практически с золотой медалью – которую предпочли вручить не мне, а доченьке местного главы района, не обозлился на весь свет, а просто-напросто, поработав в ремонтном год учеником токаря, и как только стукнуло восемнадцать, ушел в армию. Попав за свое хорошее физическое развитие и любовь со знаниями иностранных языков в разведбат, что оперировал на Абхазо-Грузино-Турецкой границе. Отточив там свои знания в тюрских – то есть турецких, языках. Он хоть и один, но наречий у него просто море. Фарси – приходилось сталкиваться и с ирано-иракскими контрабасами, да и не только с ними. Ну и, как ясно-понятно – абхазским и грузинским во всех их видах и извращениях по районам обитания говорящих.

Не успев уйти на дембель, получил предложение, от которого нельзя было отказаться, и поступил в командное училище своего профиля. А как только начались проблемы в Донбассе, и, тем более, они перешли в явно длительную фазу противостояния. Я, будучи уже давно старлеем, и успешно служа в армейской контрразведке Южного военного округа, был командирован в шестнадцатом году на усиление в Донецк. Проведя со своим подразделением определенное количество акций по устранению двурушников, служивших и нам и им. То есть, в очень малом количестве Киеву, а в основном Лондону, Берлину, Вашингтону. Был переведен уже в этот отдел. А тут рыба оказалась совсем другого полета. Троих из их числа мы вполне успешно вывели на чистую воду, отправив на перерождение через расстрельный подвал.

- Неужели в ДНР сохранились правила к предателям времен Сталина и Берии?

- Как ни странно, но да. Правда, все это проходило в строгой, даже строжайшей тайне, с крайне ограниченным числом посвященных – чтобы правоведы с либерастами да демократолюбами из Европы не подняли в их защиту вой. Но акции такого вида были, и не единожды. Ведь как говорится? Предавший раз – предаст и снова.

- Согласен. Тут у меня, - вдруг, в очередной раз бросив взгляд вниз, на экран телефона, сказал Дед, - заряд заканчивается, и этот диктофон скоро отключится. Вопрос к вам, Евгений, такой же, как и к остальным…

- Можно и не продолжать. Согласен служить сообществу там, куда пошлет командование.

- А как насчет быть этим самим командованием?

- Но только под руководством сверху. Там нужна обязательно правящая и контролирующая рука, чтобы не было всяких извращений в исполнении законов, или других перегибов…

- Ну как тебе, Стас, новое пополнение? – уже поздно-поздно вечером, после прослушивания Главой этой записи задал Злоков тому вопрос, - как мое мнение – компашка подобралась просто отличная.

- Вот на них я и свалю основную массу дел по организации как армии, так и спецподразделений, вместе со службой разведки, контрразведки и внутренней безопасности.

- Но только Маша с Карен пусть так и будут для них начальством.

- Для контроля и присмотра…

- Именно так…

День 31. Часть 17. Кадр - генерал-полковник в отставке с прозвищем Дракон. Дед и Штиглиц. Разговор с Оксаной. Доклад Хайнца Грунке.

Часть 17.

Кадр — генрал-полковник в отставке с прозвищем Дракон. Дед и Штиглиц. Разговор с Оксаной. Доклад Хайнца Грунке.

Но, несмотря ни на что, наша жизнь и развитие шли неостановимой ничем волной событий. Малых, и нет. Серьезных, и не очень. Важных, и так себе. В этот же день, привычным всем дневным рейсом катера, было привезено с Базы несколько очень интересных личностей. Трое молодых мужчин, все примерно моих лет — то есть, от двадцати шести и до тридцати лет, это те, о ком Дробов говорил, что они занимались там монтажом интернет-сетей. Молодая девчонка — вроде как доморощенный хакер. И, кроме них, уже ранее упомянутый Штиглиц, и ещё один персонаж, такой себе невысокий старичок-боровичок. Как он тогда представился нам, просто и без изысков:

— Я — Петр Семенович Горбатенко. Мне уже восемьдесят восемь лет — хоть и стар по возрасту, но в некоторых вещах фору дам многим молодым. Судя по родне, и ближней и дальней, в которой все мужчины дожили до ста и более, не думаю, что проживу намного меньше.

Мы, все присутствовавшие в тот момент в кабинете, ставшие обычной за последнее время компашкой, это я сам — Стас, Маша — как моя уже вполне состоявшаяся жена и начальник СБ сообщества. Дед — Василий Федорович Злоков, наш признанный военспец, и его лепший дружбан, а у нас, надеюсь сильно на это, будущий лекарь человеческих душ, православный батюшка там, дома, отец Александр, или просто батеня, от этого спитча просто обалдели.

— А что? И вот это — это всё о вас? — не удержалась от небольшой шпильки Маша.

— Мало? Да, понимаю, прекрасно вас всех понимаю, что представление вот такого рода — совершенно недостаточно для нормального знакомства. Но! Но я пока что ни об этом обществе, ни, тем более, о его руководителях — я ведь правильно понял, вы четверо и есть официальное и не очень начальство для этих людей? Правительство здешнее, так? Так вот — ни о них, ни, тем более, о вас — я совершенно ничего не знаю. И, пока, более или менее, нормально тут не обустроюсь и не освоюсь, с полной уверенностью могу сказать — даже вот этого вполне достаточно. Что с почти столетнего деда взять? Ну, кроме анализов? Ничего. Но и те могут быть плохими. Правильно?

— Согласны, — в этот раз открыл свой рот Дед, — никто вас ни за язык тянуть не станет, ни, тем более, пытать. Надумаете раскрыть тайну своей жизни — любой из нас всегда готов её выслушать.

— Я тоже так считаю, и не рассчитываю сохранять свое инкогнито очень уж долго. Но всему свое время…

— Ну и дедулька? Много лет уже с такими меня судьба не сталкивала, — дождавшись, пока этот интересный гость нас покинет, прокомментировал произошедшее чуть охреневший Федорович.

— Дед, ты чего? Какой он для тебя «дедулька»? Это нам он — память прошлой эпохи, — задохнулась от удивления после его слов Маша, — ты ведь и сам не намного и моложе.

— Да нихрена! Мне ведь только полста семь, а ему уже без дюжины сотка. У нас разницы — тридцать один год. Ты что