Не тот Хагрид - Алексей Савчук

плохо. Мне было непривычно и неуютно. Тело не могло расслабиться полностью, постоянно напряжённое, готовое проснуться в любой момент. Сны были тревожными, обрывочными, наполненными образами шамана, его чёрным глазом, посохом, стучащим о землю.

Роберт спал рядом, на своей шкуре, свернувшись клубком, палочка под подушкой из сложенной одежды. Он тоже спал беспокойно, я слышал, как он ворочается, вздыхает, иногда бормочет что-то во сне. Несколько раз вставал ночью, выходя из шалаша, тем самым будя и меня.

Первую ночь Фридвульфа спала на противоположной стороне шалаша, в углублении в стене землянки, выстланном толстым слоем шкур. Сопела тихо, ровно, спокойно. Для неё это был дом, привычное место, где она чувствовала себя в безопасности.

Три дня в поселении означали три дня питания великаньей едой. Простой, грубой, но питательной.

Жареное мясо было основой рациона. Остатки овец и коров, которых мы привезли, племя доело следующим же утром, не растягивая удовольствие. А потом уже и шаман стал делиться своей, еще большей, частью животных. Куски мяса жарили на вертелах над центральным костром, обугливая снаружи, оставляя сочными внутри. Без специй, без соли часто, просто мясо, пропитанное дымом и жиром.

Печёные коренья — репа, дикая морковь, что-то ещё, чего я не узнал. Их запекали в золе, заворачивая в большие листья лопуха, чтобы не сгорели. Получалось мягко, сладковато, но пресно, без ярких вкусов.

Каша из ячменя варилась в больших котлах, густая, липкая, тоже без соли, потому что соль экономили для более важных целей — засолки мяса на зиму. А еще, чтобы не привыкать и не зависеть критически от внешних поставок от магов. Пресная каша была сытной, но быстро надоедала, превращаясь в обязанность, а не удовольствие.

Яблоки были единственным знакомым продуктом. Они росли в садах, которые маги когда-то помогли посадить великанам, — небольшие, но урожайные насаждения магических яблонь. Сладкие, сочные, хрустящие. Хоть что-то, что напоминало о нормальной еде.

Вода из ручья была холодной, чистой, вкусной. Её приносили в деревянных ведрах, наливали в глиняные кувшины, пили большими глотками, не экономя.

Я ел, потому что голод был. Тело требовало энергии, особенно после стресса первого дня, после осмотра шаманом. Но удовольствия не было. Каждый приём пищи был функцией, необходимостью, а не наслаждением.

Фрида кормила меня лучшими кусками. Печень, всё ещё тёплая, с остатками крови, что я сам ее сильнее дожаривал. Сердце, разрезанное пополам, мягкое и волокнистое. Костный мозг, вынутый из трубчатых костей, жирный, тающий во рту. Деликатесы великанов, которые считались признаком любви и заботы.

Я ел, благодаря её кивком, стараясь не морщиться от не особо привычных вкусов и текстур.

Три дня дали мне возможность наблюдать за жизнью великанов изнутри, видеть то, что обычно скрыто от чужаков.

Дети были повсюду, шумные, энергичные, дикие. Возраст от пяти до двенадцати лет, рост от двух с половиной до трёх с половиной метров, каждый уже крупнее взрослого человека.

Они играли в борьбу — толкали друг друга, валили на землю, смеялись, рычали, вскакивали и начинали снова. Грубая игра, которая для людей была бы опасной, но для великаньих детей — нормой, способом учиться контролировать силу, развивать координацию.

Играли в охоту — один изображал дичь, бегал, иногда даже на четвереньках. Остальные гнались за ним, пытались поймать, повалить. Кричали, визжали, падали, вставали. Тренировка для будущих добытчиков.

Учились метать все, что метается. В основном кости, камни и палки. Но также и более приспособленные вещи — маленькие, тренировочные копья, с тупыми обожженными наконечниками из дерева. Мишень из сена стояла у стены, пронзённая десятками дырок. Дети метали по очереди, соревнуясь, кто попадёт точнее, чьё копьё пролетит дальше. Часто мишенью выступали они сами. Все эти палки и камни видимо не могли серьезно навредить им самим.

Один мальчик, лет десяти на вид (судя по лицу), ростом уже метра три, подошёл ко мне во второй день. Посмотрел сверху вниз, оценивая. Потом толкнул — резко, в грудь, не слишком сильно, но достаточно, чтобы проверить реакцию.

Я устоял. Великанья выносливость, плотность костей, низкий центр тяжести — всё это помогло мне не отступить, не упасть. Я посмотрел на него, молча, не отвечая на провокацию.

Мальчик ждал. Хотел драки? Хотел, чтобы я ударил в ответ, доказал силу?

Но я не ответил. Не хотел драться с ребёнком, не хотел эскалации конфликта, который мог обернуться чем-то большим.

Мальчик плюнул на землю рядом с моими ногами — презрительно, демонстративно, повторяя неоднократно продемонстрированный жест старших великанов. Развернулся и ушёл, бросив через плечо что-то на древнегерманском, чего я не понял, но интонация была ясной: слабак, трус, недостойный.

Дети не принимали меня. Видели во мне чужака, маленького, странного, не такого, как они.

Женщины-великанши работали постоянно, от рассвета до заката, выполняя бесконечный цикл домашних задач.

Обрабатывали шкуры — скребли костяными ножами, удаляя остатки плоти и жира. Вымачивали в растворе из коры дуба и воды, который дубил кожу, делал её прочной и гибкой. Сушили, растягивая на рамах, закрепляя колышками, чтобы не сжимались.

Готовили еду — варили мясо в больших котлах, жарили на вертелах, пекли коренья в золе. Мешали, пробовали, добавляли травы и корешки, следили, чтобы не подгорело.

Ткали на простых станках, сделанных из веток и верёвок. Грубая ткань, толстая, но прочная, из шерсти овец и коз, которых племя собрало с подаренных животных.

Вышивали жилами по коже — украшали будущую одежду или стены жилищ простыми узорами, рунами, символами. Работа была медленной, кропотливой, требующей терпения и точности.

Они переглядывались, когда видели меня. Шептались между собой, иногда показывали пальцем, не стесняясь. Осуждение? Любопытство? Трудно было сказать. Но взгляды были не дружелюбными, не принимающими.

Охотники и воины племени, не ушедшие в лес, проводили дни по-разному, и их жизнь оказалась не такой героической и дисциплинированной, как я ожидал, слушая рассказы отца о великанах.

Большую часть времени они отдыхали в шалашах. Лежали на шкурах, спали, ели, разговаривали между собой. Выходили наружу, когда нужно было — забить очередное животное для еды, принести дров, проверить чем занимаются другие. Но большую часть дня проводили внутри, экономя силы, не растрачивая энергию на то, что не требовало немедленного внимания.

Замедленный метаболизм делал их менее активными, чем люди. Магия питала тела изнутри, но не давала бесконечной энергии. Покой, отдых, сон были важны для поддержания баланса. Тем более что пищу они добывали активной охотой — выслеживание дичи, погоня, схватка с крупным зверем требовали огромных затрат энергии за короткое время. Великаны были спринтерами, а не марафонцами. Взрыв силы во время