FATALITY. Наследники - Владимир Ахматов

— …его было весьма непросто программировать, — вещал Лаури. — Ушло целых два месяца, прежде чем новая личность прижилась. Зато теперь, ты только посмотри! Эй, Кучерявый разрежь себе руку! — на лице Шестого бездумная маска, не моргнув он поднял меч, полоснул по внешней стороне предплечья. Кровь капнула, но ни тени эмоций не отразилось. — А ведь раньше любое психическое программирование легко разрушалось под напором сильных чувств: типа любви или дружбы, но он только что убил своего товарища и легко убьёт любимую. Например, тебя. Слабак. Эх, выродились Эллины.

Мара оставалась удивительно спокойна. Смотрела на Шестого и ничего в нем не находила. В душе ничего не шевелилось. Ни любви, ни жалости.

Мара понимала, что обречена, вот только извечное упрямство, из-за которого Марина постоянно влипала в неприятности, даже перед лицом смерти требовало каких-нибудь, хоть каких-нибудь действий. Эллин Мара готовилась встретить смерть. Человек Марина требовала поступка. Когда мосты сожжены, когда пути назад нет и нечего терять — почему бы не сыграть ва-банк? Или не разыграть последний козырь?

— «Фаталити!» — вдруг крикнула Мара, выбросив руку с мечом вперёд.

Вот чем она занималась последние месяцы. Техника тотальной синхронизации с херувимом. Её придумал Михаил Дмитриевич, а она сквозь боль, изнуряющие тренировки и снова боль, пыталась реализовать. Это надорвало здоровье. Это было невероятно мучительно и сложно, но она старалась, снова и снова, снова и снова. Старый эллин много говорил, про новые формы резонанса, переплетение сознаний, трансформацию, ДНК-кодирований — она в этом не разбиралась. Главное уяснила без сложных слов и формул. Синхронизация наделяет колоссальной силой, меняет её, меняет Пашу, превращает их в оружие способное противостоять любому, даже Лаури.

Эхо её Фаталити ещё гудело в коридорах, когда сознание прояснилось, очистилось от лишнего, от памяти, знаний, эмоций. Оставив одну единственную цель — убить Лаури. Ещё раньше по руке с Морозным клинком пробежала дрожь резонанса, клинок втянулся под кожу, мышцы напряглись, обрастая голубыми кристаллами ледяной шкуры. Она физически чувствовала, как меняется каждая клетка в руке. Изменение выражалось болью. Естественно. Единственный зрачок вытянулся в вертикальную щёлку. Пальцы, выломались в смертоносные когти, метнулись к лицу врага.

Лапа ледяного чудовища была так близко, так близко! Но…

Увы, Мара так и не сумела освоить тотальную синхронизацию. Внутри как обычно сработал ненавистный тумблер, связь с херувимом оборвалась.

Лаури отшатнулся — на его щеке осталась тоненькая царапина и только. Перевёртыши оттеснили Мару. Она безвольно упала на колени. Лёд на руке, оставляя на коже свежие ожоги холода, стал таять.

— Забавный фокус, — уже без усмешки сказал Лаури, — но с меня хватит представлений — настало время для смерти.

В его руках материализовалось сверкающее копьё. Он размахнулся и ударил.

Вот и всё. Она закончила.

Чёрт возьми, а ведь не так уж и плохо сыграла рубиновая Семёрка в этой жизни? Мара улыбнулась сквозь слёзы. Решила встретить финал с гордо поднятой головой.

Память так и запечатлела ту финальную картину: красивое жемчужное лицо, обезображенное ненавистью, тьма вокруг и серебристый наконечник копья, несущий неминуемую смерть.

Её смерть.

Глава № 11. Betrayer.

Ещё немного подождав его ответа, но, так и не дождавшись, Мара фыркнула: «Помяни моё слово — по своей или по чьей-то чужой воле Глеб нас предал» — и вышла из кабинета. Стрекочущая тишина поглотила помещение. Через некоторое время он моргнул, осознав, что сидит, уставившись в одну точку, в голове пусто, мыслей нет. Хотя, подумать было над чем.

Предательство.

Разве оно возможно после вековой вселенской дружбы? Впрочем, пора признать — они уже давно не те, даже не Эллины, а люди. А люди предают. Тысячи воспоминаний о земных жизнях, хоть и надёжно запечатанные в памяти, изменили их души, их характеры. Бывало, Сергей просыпался утром и вопреки привычке, долго лежал с закрытыми глазами, пытаясь понять, кто он. После репликации, он начал много и часто сомневаться, сделать выбор стало проблемой. На одну и ту же проблему теперь он смотрел с двух точек зрения, а отдать предпочтение какой-то из них не мог. А ещё психиатры говорят, такие же симптомы при параноидальном расстройстве. Может быть он просто сумасшедший?

Предательство.

У Сергея разболелась голова. Намял виски — не помогло. Что ж, действия всегда лучше бездействия. Пора.

— Михаил Дмитриевич, где Глеб?

— В тренажёрном зале, вместе с Элайджей, — ответили в динамик громкой связи.

— Спасибо.

На базе, как всегда, пустынно. Джастин и Кара развлекутся наверху, Марина снова не в духе, снова уехала невесть куда, так что по пути ему никто не встретился. А так хотелось ещё с кем-нибудь поболтать — отсрочить момент. Но решение принято, а правильное или нет — время покажет. И всё же… Над Сергеем висел Дамоклов меч последствий. Если он не прав. Тогда собственноручно разрушит, вероятно, самою продолжительную дружбу во вселенной. Что дороже: безопасность всех или дружба одного? Внутри него Капитан Рубиновой колоды и человечек, никак не могли договориться.

Зал для тренировок сейчас представлял собой крышу огромного небоскрёба. Одно неверное движение — смерть. Крыша соединялась с другими зданиями шаткими мостками и лианами высоковольтных проводов. Глеб и Элайджа тренировались на парных мечах, с выключенными лазерными лезвиями — для безопасности. Одного взгляда на юного Эллина хватило, чтобы понять, досталось тому крепко и от учебного оружия. Розово-полосатый костюм изорвался в клочья, обнажив тощие бока, сплошь покрытые разноцветными синяками.

— А как тебе такой приёмчик? — Глеб, кружась в пируэте, неожиданно вышел из него в прыжке, сильно саданув ладонями по плечам противника. — Оп!

— Ай! — взвизгнул Эл, роняя мечи.

— Не расслабляйся салага, а то ничему не научишься, — Глеб зашёл из-за спины и не сдерживаясь ударил его локтем в затылок.

Эллин упал, застонав от боли, за что заработал ещё пинок по заднице.

В общем-то ничего такого в тренировке не было. Новичков всегда линчуют, чтобы схватывали быстрее, но Шестой явно перегибал палку.

Сергей утвердился в своём решении.

— Глеб! Заканчивайте! Есть дело. Жду тебя через пятнадцать минут на парковке! Одного! — на всякий случай добавил он. Впрочем, розово-полосатая кучка рваной ткани синяков и ссадин желания присоединиться не проявила. — Надеюсь, твой напарник жив.

Питерская погода реабилитировалась. С утра почти весенние лучи солнца растопили снег, а к обеду небо как водится затянули свинцовые тучи, такие же грязные как всё вокруг. Пронизывающий ветер лез за воротник пальто —