Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник - Николай Дронт

– Ругать тебя не за что. Оно действительно не твоего ума дело. Иди к себе и не волнуйся, я тобой вполне доволен.

Совет

После закрытия дверей за камер-юнкером государь желчно промолвил:

– Ну что, Карлуша? Решил узнать, правильные мысли у мальца в голове или совсем даже неверные? А? Никаких мыслей у него нет! Чего ты хочешь от мальчишки? Чтобы, как первый раз на приём попал, сразу про политику стал думать? Нет! Он просто стоял и глазел. Скажи спасибо, что хоть рот не разевал! Ты тут мне теории строишь про его советы Лаурке! Он ей самое вредное насоветует – юбку укоротить до половины лодыжки да декольте увеличить до пупа… И привилегию себе вытребует – титьки фрейлинам перед дежурством мять, для проверки соответствия. На большее у него ума не хватит! Молодой ещё! Хоть и умный, а всё дурак.

Канцлер покаялся:

– Ваше величество, я ради дела сомневался. Вдруг чего. Нам чужое влияние вредно.

– Значит, его назначение подписываю? Или у кого другие соображения есть? Торан, ты как?

– Да какая разница? Любой сгодится, если инициативы нет. Главное, чтобы не вмешивался в дела, по команде открывал рот и вещал «да» или «нет», как ему будет велено. Этот хоть правду говорит, не виляет, подобно многим.

– Лагоз?

– Исполнитель он прекрасный, а вот с инициативой у него действительно туго. Тихий даже зелье мне не сообразил предложить. Я сам заметил и поинтересовался, почему так быстро отросли волосы. Лаурка парня ценит, пусть будет.

– Как у него по службе?

Вперёд выступил дежурный титулярный камергер.

– Ваше величество, по гоф-маршальской и камер-фурьерской росписям замечаний нет. Дисциплинирован. Ходит по предписанной форме. Обязанностями не манкирует. Отличился как гоф-медик, прирастив отрубленные пальцы. В обращении со старшими почтителен, со служителями ровен. Из недостатков можно отметить только излишнее увлечение гимнастикой.

– Не понял! Это как?

– Ваше величество, ночами занимается в гимнастическом зале. По четыре часа изнуряет себя.

– Девку ему нужно, ваше величество, – авторитетно посоветовал один генерал. – Тогда и изнурять себя не станет. Я по молодости тоже, бывало… Лучше так, чем рукоблудством грешить.

– Возможно, ты и прав. Значит, по службе к нему замечаний нет?

– Пока хорош, ваше величество, – согласился титулярный камергер.

– Карл, у тебя сомнений не осталось?

– Нет, ваше величество.

– Тогда готовь указ, Лаурка подпишет. Подбери ему в помощь секретаря поопытней, пару чиновников и контору, комнаты в три-четыре. Да! За парикмахерские заслуги надо наградить чем-нибудь посущественней блестящей цацки. Подумайте и предложите. Лучше разово, можно с годовым доходом дукатов до полуста. Пока ему хватит. Теперь о гильдии.

– С ней ссориться нельзя – без волшебников останемся.

– Торан, ты точно знаешь? Куда они все разом провалятся? Или по соседям разбегутся? Мы им так же важны, как и они нам. Только в последнее время наш верховный магистр пробует то тут, то там нас на крепость проверить. Тихому предписание прислал. Гильдии выскажут моё недовольство, а они на секретаря сошлются – ошибся тот, дескать. А подчинись Тихий, мне гневаться на парня надо было бы, а волшебники его утешать бы стали. Раз, другой, третий. Старались бы на свою сторону перетянуть.

– Что нам делать? Терпеть?

– Зачем терпеть, Лагоз? Мы магистров на свою сторону тянем. Треть совета уже наши. Ещё лет десять-двадцать – глядишь, и главу гильдии из верных выберут. Однако без ответа наезд оставлять нельзя. Приторможу им поставки из колоний.

Служба

Орден – это хорошо, это приятно, но опять надо копии для парадно-выходных мундиров делать и вышивки на остальные. Сегодня можно так походить, вроде как хвастаюсь – государь лично к мундиру орден прикрепил, – а завтра уже надо думать. Служитель в ответ на просьбу коротко кивнул: «Будет сделано». И ведь действительно сделает. И быстро. Но дорого. Хотя мои деньги у него остались.

В полдень зашёл к сюзерену, а там с Лаурой разговаривает представленная мне в кафе баронесса де Берти.

Мимоходом девушка ей насплетничала:

– Стах такую дурнушку с собой на гулянья привёл! Просто ужас! Простолюдинка. Рыжая, вульгарная. Кожа будто мухами засижена, вся в веснушках, вся!

– Лаура, будьте снисходительны к юноше. Наверное, у девушки есть другие достоинства помимо красоты.

– Она первая по успеваемости среди девочек класса, – не стал я защищать Эмму.

– Вот видите!

– Конечно! С такой кожей ей только и остаётся, что учиться!

– Быть может, вашему рыцарю была неинтересна красота другой девушки? Быть может, у него на сердце лежит образ той, кому он не может открыться? И все остальные женщины ему кажутся на одно лицо?

Лаура гордо задрала нос, а я благодарно посмотрел на баронессу. В ответ та дружелюбно мне улыбнулась.

Позлословив на тему моего выбора ещё несколько минут, сюзерен величественно объявила мои задания на сегодня: в час урок танцев, в два лечение Фриды, а в пять ещё один урок.

Однако жизнь внесла суровые коррективы в расписание. Лауру вызвали на совещание к её светлости по поводу покроя платья для официального знакомства с женихом, и урок отменился. Меня же вызвал к себе его милость.

Принц, против обыкновения, выглядел немного смущённым. Нас было двое в кабинете, но он не сразу приступил к делу, недолго помялся, потом попросил:

– Тихий… Э… Тут вот что… – Его милость решился. – Девочка твоя… Вчерашняя… Огонёк… Уступи мне её, а? Ты молодой, ещё себе найдёшь, а мне не по чину бывать там, где такие милашки водятся. Как мужчина мужчину прошу – уступи. Я же сразу почувствовал, что ей небезразличен.

– Ваша милость, буду честен. После вашего ухода девушка была под таким впечатлением, что со мной почти не разговаривала. Я не в обиде – кто смотрит на свечу, когда сияет полуденное солнце? Потому никак не могу мешать вашим чувствам.

Принц оживился:

– Да? Под впечатлением? И букет подарила… Хе-хе! Я тебе этого не забуду! Хороший у тебя, поросёнка эдакого, вкус!

Принц

– Вот чем мне Тихий нравится, что он хорошо своё место понимает. Как там сказал? «Кто смотрит на свечу, когда сияет полуденное солнце?» И ведь верно! Как тонко и правильно подмечено!

– Хорош, ваша милость.

– Ты про милашку что-то выяснил?

– Так точно, ваша милость. У охранителей осведомительница появилась в его бывшем классе. Так её вчера вечером опросили. Я копию затребовал.

– Дай сюда.

– Вот. Очеркнул про вашу милость, а здесь про Тихого.

– Угу. Так… Хе-хе! Как она про меня, а?! Что здесь… Даже от денег отказался? Изрядно! Без сладкого… Это правильно! Знаешь что?