Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник - Николай Дронт

– Сейчас поеду, ваша милость.

– Ей кулончик возьми. Привези в шесть в Цветочный павильон. А Тихого вечером направь в заведение Розы.

Испытание

Сразу после выхода от принца сообщили, что меня ждут в канцелярии двора. Метнулся, а там уже собралась целая делегация. Оказывается, сегодня лечением Фриды экзамен на магистра буду сдавать, по школе Жизни. Один из приехавших, Меор, представившийся магистром и секретарём гильдии, недовольно намекнул, что рассказывать государю о предписании верховного не следовало. Но лишь намекнул, никаких правил я не нарушил, наоборот, действовал согласно духу устава. Человек держался важно и надменно, всем своим видом показывая «чего мы тут забыли?» и «бывал я в разных дворцах».

Второй член комиссии представился Симоном аус Хансалом. Родственничек. Глава рода. Хотя родители о нём неплохо отзывались. Держались мы по отношению друг к другу подчёркнуто нейтрально. Вежливо поздоровались, и больше никаких других разговоров.

От дворца присутствовали Бертиос, придворный лейб-медик, который меня в больнице лечил, и Диваза. Будете смеяться, но она боевой маг, отвечающий за магическую оборону дворцовой крепости. Оба, понятно, тоже магистры.

Диваза, как и другие экзаменаторы, напялила на себя гильдейскую мантию, но выглядела она в ней несколько забавно. Особенно с учётом пояса и перевязи с арсеналом оружия. Меч, кинжал, два боевых жезла, два – только видимых – амулета и бандольер со множеством кармашков через плечо. И это при нескольких коротких огненно-рыжих косичках. Про отрешённый взгляд жёлтых глаз, розовенькую татушку бутона непонятного цветочка на щеке и накрашенные, каждый в свой цвет, короткие ногти на руках я просто молчу. Впечатление сногсшибательное. Особенно когда она стала кокетничать с Симоном, а тот сделал вид, что хочет ущипнуть её за попку. Явно они старые друзья, а может, имели и более близкие отношения.

А во главе комиссии – тётушка Терезы, Неста. Я угадал, она архимагиня. Сейчас она натянула личину не «бедной родственницы», а вполне себе «заботливой бабушки». Приветствовала меня почти как родного. Даже слова про предписание не сказала.

Местом проверки назначили тот самый медпункт, в котором я дежурил. Только выгнали всех посторонних. Я отпросился переодеться и взять реагенты. Хоть не готовился к проверке, но получилось правильно: ученическая роба в самый раз пришлась.

Пока переоделся, пока дошёл, в относительно небольшом помещении народу набилось битком. Комиссия пять человек, я шестой. С волшебниками всё. Фрида подопытная. Куда без неё? Семь. Два офицера Женского лейб-гвардейского полка, секунд-майор и поручик. Подопытная называла их, против устава, «тётя» и «кузина». Девять. Статс-дама её светлости, женщина лет пятидесяти, в мундирном платье. Десять человек.

В операционную экзаменаторы увели Фриду. Как пояснили, её разденут, опишут состояние и расположение оспин. Затем запустят меня. Наблюдать за мной никто не имеет права – свои наработки и секреты никакой волшебник никому не обязан показывать. После лечения пациентку вновь осмотрят и опишут замеченные изменения, а потом вынесут решение о моём уровне умения.

Раздеть благородную девицу – дело небыстрое, особенно если она стесняется. В комиссии же трое мужчин. Статс-дама пошла разбираться со скандалом, разразившимся в операционной, а со мной остались родственницы Фриды. Говорить я с ними не хотел, сюзерен с меня обещание не общаться с девушкой сняла, а вот про семью речи не было. Однако женщины оказались хоть и родственницами, но из другого рода, следовательно, разговаривать мне с ними вполне допустимо. Да и не только разговаривать, никаких ограничений нет.

Поручик стала интересоваться, могу ли я убрать небольшой шрам. Я, понятно, сказал, что надо посмотреть. Молодая женщина попросила у своего секунд-майора разрешения, пошла в пустую палату, нимало не сомневаясь, там скинула мундир и спокойно опустила с плеч нижнюю сорочку. Угу! Шрам! Это она перед старшей родственницей секретилась. Не шрам у неё, а тату. Причём какое! Между грудей монограмма из сплетённых букв «А» и «Р», а вокруг мелким шрифтом по кругу идут слова «Собственность» и «Принадлежит».

– Дура была, влюбилась, как кошка, вот и наколола, – пояснила женщина надпись.

И ведь меня совсем не стесняется, видать, привыкла к докторам. Ну, извлечь частички туши из-под кожи труд невелик, справился минуты за две. Чтобы сгладить пятно обесцветившейся кожи, выдал немного мази и велел ей втирать в излеченное место.

Да… Не подумал… Поручик, даже не прикрыв голые груди, позвала к себе секунд-майора. О чём говорили, не знаю, я ушёл в приёмную, но когда офицерки вышли, их взгляды мне не понравились. Старшая тоже стала проситься на приём. Единственно, тут завершилась эпопея с Фридой, и меня попросили приступить к лечению.

Статс-дама выдала мешочек с дюжиной жемчужин, причём весьма плохого качества. Довольно крупные, но тусклые и блеклые. Может, их вытащили из старых изделий? Для моих целей годятся, и ладно.

Пошёл к пациентке. Bet Corp! Маленькая Смерть. Включаю Лечащие Руки и начинаю убирать оспины. Семь на лице, одну на шее и четыре в районе декольте. За ширмами кто-то сидит, но не подглядывает. Закончил процедуру, вышел в приёмную и рухнул на стул. Не изображаю, действительно сильно устал.

Комиссия пошла вновь обследовать пациентку. Офицерки и статс-дама глядят на меня, но не решаются заговорить. Я медитирую на дверь. Сейчас бы стакан сладчайшего чаю, да с мёдом… можно с халвой. Но нельзя, меня сладкого лишили. Может, сала спросить? Его не запрещали, а мне энергию надо восстанавливать. Только было собрался кликнуть служителя, как дверь с треском распахнулась, запыхавшись, влетела фрейлина и требует:

– Немедленно прекратите лечение!

– Я давно уже закончил, – сообщаю девице.

– Ещё принцессе срочно нужен лейб-медик.

Это дело серьёзное. Бертиос ушёл с фрейлиной, а оставшиеся члены комиссии стали составлять протокол. Испытание на магистра Жизни я прошёл. Слишком легко. Или мне звание по блату дадут?

Опять дверь распахнулась. На сей раз вбежал служитель и увёл Дивазу. Похоже, случилось что-то чрезвычайное, раз дворцовых волшебников забрали.

Писать протокол – дело непростое, и посторонние при том присутствовать не должны. Потому экзаменаторы захватили операционную, заодно продолжая осматривать бессознательную пациентку. Время наркоза тоже в зачёт мастерства идёт.

Я немного пришёл в себя и обнаружил лежащий около руки набитый приятными круглыми предметами бархатный мешочек.

– Две дюжины дукатов. От её светлости, в благодарность за лечение, – пояснила статс-дама в ответ на мой заинтересованный взгляд.

– Вы уж не побрезгуйте, – вклинилась в разговор поручик и положила что-то тяжело брякнувшее, завязанное в носовой платок.

– У меня такая неприятная бородавка у уха. Не могли бы вы посмотреть, – вступила в разговор секунд-майор. – Я понимаю, не сегодня.