Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2 - Шуан Мэйхуа

он? Или уже проснулся? Сколько времени прошло? Была ли Ба Шэ здесь вообще? Или все, что он помнит и видел до этого, все его мучения и страдания, все годы в заточении, все это было лишь сном или иллюзией в его голове, и только сейчас он наконец очнулся в этой пустоте. Если это и есть его реальность, тогда понятно, почему он придумал себе другую жизнь… Порой, чтобы избежать тяжелой реальности, которая ежедневно лишает жизнь смысла, мы создаем себе другую, лучше.

Но некоторые создают миры еще более ужасные, чем их реальность. Они сбегают туда и проживают тысячи страданий, а просыпаясь, вздыхают с облегчением, ведь их реальность не настолько ужасна, как могло показаться. И жить становится не так страшно…

Когда Му Ян перестал видеть в темноте свои собственные пальцы, в его душе зародился страх, перерастающий в панику.

– Ба Шэ! – прорычал он со всей злостью. – Прекрати это!

Наконец демоница ответила ему.

– Что – это?

Му Ян не мог подобрать слов, чтобы описать то, что он сейчас чувствует.

– Тебе страшно? – переспросила демоница, с особым наслаждением ожидая его ответ.

Му Яну показалось, что она стоит позади него. Он уже обернулся, но тут на его плечо легла маленькая женская рука и с силой потянула, заставив обернуться.

Белила придавали ее коже мертвенно-бледный вид. Из пустых глазниц вытекала черная кровь, как и из ее рта, когда словно ненужный обрубок на пол вывалился ее язык. Она продолжала улыбаться, смотря на Му Яна, как тот в свою очередь мысленно проклял себя, более сотню раз, за то, что вообще заговорил с этой сумасшедшей и оказался заперт тут. Однако, подавив в себе страхи и неприязнь, демон лишь отвернулся, пробормотав:

– Если ты закончила, может, отпустишь меня?

Но вместо Ба Шэ, чей голос он ожидал услышать, он услышал совершенно другого человека:

– Мы еще не закончили, потерпи немного… – мягким, почти тихим голосом проговорила маленькая принцесса Хуан-эр. – Тебе еще больно? Если ты еще можешь потерпеть, потерпи… осталось совсем немного. Знаешь, другие демоны так быстро умирали. Они кричали и плакали, и мне хотелось поскорее покончить с этим. Слишком шумно…

Взяв ножницы и отрезав маленькому демону мизинец, принцесса внимательно наблюдала за тем, как быстро останавливается кровь и начинают срастаться кости. Хотя ее белоснежную кожу и ханьфу цвета утренней зари уже окропили брызги крови, лицо принцессы оставалось бесстрастным.

Вокруг них были разбросаны трупы, лишенные конечностей и изуродованные до неузнаваемости. Однако большие фиолетовые глаза смотрели только на маленькую девочку, что, мягко улыбаясь, перевязывала ему руку.

– Это, – голос взрослого Му Яна дрогнул, когда он увидел свои детские воспоминания.

Ладонь Ба Шэ снова легла на его плечо, она расплылась в улыбке, наслаждаясь замешательством демона.

– Думаешь, я просто так позволила тебе заглянуть в свои воспоминания и не воспользуюсь случаем, чтобы узнать получше тебя, мой сладкий?

Хотя у Ба Шэ не было языка и ее губы не шевелились, Му Ян отчетливо слышал ее голос у себя в ушах.

– У тебя очень странные симпатии, – продолжила она. – Ты испытываешь привязанность к тем, кто причиняет тебе боль. Ты зализываешь свои раны, захлебываясь в слезах, но продолжаешь верить тем, кто после того, как отрезать тебе палец, спрашивают, больно ли тебе?

– Она не виновата, – отрезал Му Ян. – Она жертва…

– Вот как, – рот Ба Шэ был закрыт, однако Му Ян почувствовал, как дыхание пощекотало его ухо, и рефлекторно потер его.

– Ее заставляли это делать с нами.

– И ты простил ей это? Просто потому, что у нее не было выбора?

– Она была ребенком…

Ба Шэ скользнула пальцами по груди демона, отошла, приблизившись к месту, где сидела маленькая Хуан-эр и Ян-эр. Одетый в разорванные одежки, которые были явно ему уже малы, он сидел, не смея показывать свою боль. Он наблюдал, как принцесса встала, поправляя подол своего ханьфу, взяла окровавленный нож и подошла к телу другого демона. Присев возле трупа, девочка начала вырезать ему глаза. Му Ян попытался не обращать внимания на отвратительные звуки, с которыми лезвие разрывало плоть. Он вдруг вспомнил, как говорил с этим демоном, возможно, они даже были дружны. Но сейчас нельзя было выдавать этого. Ян-эр не выдержал и, зажмурившись, прикрыл ладонями уши, чтобы хоть немного приглушить эти страшные звуки.

– Ты боишься меня? – поинтересовалась принцесса.

Она держала в правой руке острый нож, с которого стекала свежая кровь, а в левой – глазное яблоко.

– Нет, – еле слышно проговорил Ян-эр.

Ба Шэ обернулась и спросила:

– Разве тебе не было страшно? Ты соврал ей… Почему?

– Это вовсе не так…

Ба Шэ протянула ему свою руку, повторив свой вопрос:

– Я спрашиваю, почему ты соврал ей?

Губы Му Яна приоткрылись, он будто хотел что-то сказать, но так и не смог этого сделать.

– Ты поставил чувства этой девочки выше своих или соврал ей из страха? Твоих собратьев истязали у тебя на глазах!

Му Ян отвернулся, не желая этого слушать… Ба Шэ повысила голос:

– Она убивала детей у тебя на глазах. Таких же одиноких и несчастных. И ты еще пытаешься винить меня в чем-то? Неужели ты не чувствуешь вину? Признайся мне! Признайся сам себе в этом!

– Признаю…

Ба Шэ думала, что ей потребуется гораздо больше времени для того, чтобы услышать от Му Яна признание. По щекам демона стекали слезы.

– Я признаю… Я виноват, что жив. Что не умер тогда, от ее рук, как другие дети. Виноват, что привязался к ней и хотел помочь. Если нужно было пройти через кошмары и боль, чтобы почувствовать тепло живого человека, даже ложное, я был готов. Я жил лучше других. Я мог позволить себе то, чего другие дети-демоны никогда даже краем глаза не видели. Я не делился с другими едой. А один раз такой же голодный ребенок, как я, заметил, что ко мне относятся по-другому, и другие дети сговорились против меня и избили.

Он на мгновение замолчал… Ба Шэ медленно подошла к нему, ожидая, когда он продолжит свое признание. Из ее рта неожиданно показался тонкий, разделенный на две части язык. Как у змеи. Она подошла к нему и, взглянув своими бездонными глазами в его яркие фиолетовые глаза, прошептала:

– Я слушаю тебя… Можешь довериться мне, – ее голос звучал мягко, одновременно сладко и успокаивающе, но до тошноты наигранно.

– То, что мое тело способно к регенерации, вовсе не дар, а проклятие…

– Ты убил их?

Словно завороженный, Му Ян тихо прошептал:

– Мы убили их…

– Ты не убивал… –