Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2 - Шуан Мэйхуа

– Я ничего не сделал, чтобы их спасти…

– Их убила принцесса, а ты лишь смотрел…

– Она убила их с особой жестокостью, потому что узнала, что они сделали со мной…

Положив ладонь поверх черного ханьфу, точно туда, где билось сердце Му Яна, Ба Шэ приблизилась к его лицу, прошептав прямо в губы:

– Расскажи, как именно она это делала…

Он не мог… Он пытался никогда больше не вспоминать об этом. Ба Шэ прижалась ближе и запечатлела поцелуй на его губах, соединяя его демоническую энергию со своей. Свои воспоминания с воспоминаниями Му Яна. Стирая границы, которые он возвел внутри себя, чтобы докопаться до той истины, где зародилось его милосердие, основанное на презрении к себе и ненависти к собственной никчемности и трусливости.

Уголки губ Ба Шэ потянулись вверх, когда она наконец коснулась того самого воспоминания, и Му Ян невольно вздрогнул…

– Шшшш… – успокаивающе прошептала Ба Шэ ему в губы, обхватив ладонями его влажные щеки, а после еще глубже проникла своим языком в его рот, сомкнув веки в наслаждении.

Перед глазами у Му Яна все потемнело. Он нахмурился, снова услышав в голове голос маленькой Хуан-эр…

– Знаешь, Четвертый… Твое имя звучит как смерть[20]. Но как хорошо, что ты не умрешь… Мне тоже очень одиноко здесь… Призрак матушки пугает меня. Говорит, если я не буду сильной, то отец отправит меня в чужое государство. А я не хочу этого. Пусть у меня не получается сделать то, что у меня просят, но пока я играюсь тут, с тобой, я могу чувствовать себя сильной и защитить тебя, хоть и по-своему… Четвертый, – стоило Хуан-эр позвать его, как он обернулся, и принцесса вложила ему в руки кисть для письма, улыбнувшись. Положила поверх его грязной ладошки свою окровавленную, обмакнула кончик в растекающуюся лужу теплой крови, а после начала учить мальчика письму: – Смотри, вот так пишется твое имя, Четвертый. – Хуан-эр на мгновение опешила и, взглянув на мальчика своими большими карими глазами, спросила: – А как твое настоящее имя? Ты его помнишь? Хочешь, я научу тебя писать его?

– Мое имя? – еле слышно прошептал Ян-эр…

– Ага, как твое настоящее имя, Четвертый? – улыбнувшись, переспросила принцесса Хуан-эр.

Ба Шэ отстранилась от влажных губ демона, позволив тому тихо прошептать вслух свое имя.

– Му Ян…

Сквозь плотно сомкнутые веки просочилась слеза… Она сорвалась с подбородка и упала вниз. Ба Шэ отошла на несколько шагов назад, наблюдая, как синие вены под белоснежной кожей демона заливаются алым. Как под его ногами вырисовываются яркие красные символы, сливаясь в печать змеи, обвивающей черепаху[21]. Там, где приходит искупление и принятие своих страхов, сливаются воедино. Когда человек переступает через себя, он меняется.

Печать мгновенно вспыхнула ярким пурпурным пламенем, разгоняя мглу. Лепестки пламени превращали в пыль все воспоминания. Те, которые маленький Ян-эр отрицал и не хотел вспоминать. Те, которые он похоронил глубоко у себя в душе, чувствуя вину и стыд за свою слабость. За дар, который считал проклятием. За то, что у него никогда не было права мирно умереть, как его собратья. Этот огонь мог сжечь любого на своем пути, кроме своего хозяина. Рисунок печати под его ногами превратился в пыль и медленно растворился над водяной гладью, уже не черной, а ярко-красной. Му Ян обернулся, заметив, как расплылась его тень по земле, усыпанной бело-розовым ковром из опавших листьев магнолии. Над горизонтом сквозь густой туман пробивались теплые лучи восходящего солнца, освещая Туманные земли и предвещая новое начало.

* * *

– Почему тут так много магнолий? – поинтересовался Лань Шицан, пытаясь стряхнуть с белоснежных волос очередной опавший лепесток.

Лун Чжи раскрыл над юношей свой зонт и, мягко улыбнувшись добавил:

– Ба Шэ очень любила эти цветы. Вот и приказала рассадить везде, где они только приживутся.

Лань Шицан перевел взгляд на восходящую звезду, складывая за спиной руки.

– У вас с госпожой Яньлин скоро родится сын. Вам стоит больше времени уделять своей супруге и будущему сыну, нежели мне… – понизил голос Лань Шицан. – Я поступаю против вашей воли, император. Простите…

– Не стоит извиняться. Ты мой сын, как и тот, которого под сердцем носит Лун Яньлин. То, что ты мне не кровный, ничего не значит для меня, ты же знаешь об этом…

– Я должен идти, – прошептал Лань Шицан, зная, что даже его тихого шепота хватит, чтобы в душе Цзюнь-шан Лун Чжи зародилась буря.

Тот тяжело выдохнул, не проронив и слова против.

– Вам не стоит идти за мной. Я виноват… Хотя я не считаю, что сделал что-то плохое, но я очень беспокоюсь. За сына…

– Я тебя предупреждал, и не раз, А-Цан…

Лань Шицан резко обернулся и, посмотрев Лун Чжи в глаза, сказал:

– Я знаю… Но я ничего не могу с собой поделать. – Лань Шицан положил свою ладонь на грудь, там, где билось его сердце. – Даже если мне предназначена смерть, я готов с гордостью принять ее. Пусть так, чем жить и сожалеть, что я предал свои чувства…

– Интересно, закончится ли эта война когда-нибудь?

Лань Шицан подошел к берегу кровавого источника, вглядываясь в свое отражение на водяной ряби.

– Не думаю… Но, возможно, если не получится у нас, это сделают те, кто придет после…

Стряхнув с бумажного зонта опавшие лепестки магнолии, император демонов задал вопрос названому сыну:

– Пока ты не ушел, не хочешь выбрать имя для своего будущего младшего брата?

Лань Шицан резко обернулся, на его лице промелькнуло удивление и легкое смущение.

– Думаю, это решать вам с императрицей. Вряд ли ей понравится, если имя вашему наследнику выберу я.

Лун Чжи подошел к нему и подмигнул, придавая уверенности:

– Оставим это нашим маленьким секретом. Так что скажешь?

Взглянув на восход, что одновременно согревало его душу, даруя умиротворение и надежду в лучшее будущее, Лань Шицан ответил:

– Может, Лун Ян? – Взглянув на своего названого отца, белокурый демон продолжил: – Мне всегда говорили, что у меня очень холодный взгляд и поэтому люди боятся меня. Пусть же у вашего родного сына глаза будут добрыми и теплыми. Чтобы никто не считал его монстром… – Пожав плечами, Лань Шицан немного помялся: – Мы с принцессой Ван Су еще даже не думали над именем нашего будущего ребенка. – Прикрыв свои серые глаза под густыми белыми ресницами, он тихо прошептал: – Какой же никудышный из меня отец…

Глава 50. Этот раб хочет распоряжаться своей жизнью самостоятельно

Когда Му Ян очнулся, он