Звёздный отряд. Точка входа в аномалию - Саша Прудиус

— А если Игорь ошибся? — спросил я.

Громов посмотрел мне в глаза, и я увидел в них холодную решимость.

— Тогда проиграем. Но все равно не сдадимся. Это будет смерть в бою, а не смерть скота на бойне, которую они нам уготовили. Побарахтаемся!

Я смотрел на "Гром" и думал о том, что в этом конусе — тень человека, который нарисовал его эскиз на салфетке семь лет назад. Если устройство сработает, то мы, может быть, выживем. Если нет — человека не станет. Как не стало Гагарина, как не стало живых существ в тех других мирах.

Я поймал себя на том, что больше не боюсь. Устал бояться, потому что слишком много всего было за эти месяцы: карцер, допросы, погоня, бой в парке. Страх стал привычным фоном, как гул ЭВМ в этой лаборатории, а вместо него пришло что-то другое, — упрямство, злость, желание дожить до того момента, когда мы наконец увидим их отступление.

Профессор был прав, мы будем бороться до самого конца.

Через три недели в динамике внутренней связи щелкнуло, и голос майора Захарова произнес:

— Профессор Громов! Объект "Прорыв" зафиксирован! Координаты: квадрат 14–87! Повторяю, произошел прорыв реальности! Темный Порядок приближается!

Мы с профессором и ребятами переглянулись. Времени на передышку и подготовку, к сожалению, у нас больше не было. Враг снова перешёл в наступление.

Глава 20. Контрнаступление

"Гром" не был похож на оружие из будущего, которое рисовали на обложках журнала "Техника — молодёжи", он не сиял хромом и не имел хищных, обтекаемых форм. Это был уродливый, угловатый конус из толстой броневой стали, сваренный вручную в подземном цеху НИИ-7, который напоминал гигантский раструб старинного граммофона, поставленный на лафет от старой зенитки ЗУ-23-2. От него тянулись толстые, в руку толщиной, кабели к передвижной дизель-генераторной станции (на базе армейского тягача МАЗ-537), которая натужно ревела, вырабатывая мегаватты энергии, необходимые для работы установки.

Мы стояли на лесной поляне в пятидесяти километрах от Москвы. Место было выбрано не случайно, — именно здесь, по данным спецслужб и Витькиного детектора (теперь уже военного образца, с бронированным корпусом), находился прокол реальности — "червоточина", через которую враг планировал перебросить в наш мир полноценный десант.

Была глубокая ночь, небо затянуло тучами, моросил мелкий, холодный дождь, воздух пах мокрой хвоей и соляркой от работающего генератора. Вокруг нас, скрытые в чаще леса, рассредоточились силы реагирования, — взвод спецназа КГБ для оцепления и группа военных инженеров для поддержки "Грома".

Их задача была не атаковать врага в лоб — уроки "Кедра" и Сокольников были усвоены, а заниматься обеспечением операции.

Я посмотрел на свою команду. Мы больше не были просто студентами. Игорь, в армейском бушлате поверх свитера, сидел за пультом управления "Громом". Его лицо было освещено тусклым светом экранов осциллографов, он был спокоен и собран. Витька колдовал над своим терминалом, его пальцы скользили по тумблерам и верньерам военного детектора аномалий, а Маринка стояла рядом со мной и теребила лямку рюкзака с колбами. Мой внутренний индикатор показывал 100 %, - я был полон сил.

— Лёш, — тихо позвала она. — Как думаешь, у нас получится?

— Получится, — сказал я.

Она повернулась, в свете приборов её лицо казалось бледнее обычного, но глаза были спокойные, однако посмотрела девушка на меня так, будто хотела что-то сказать, но не решалась.

— Что? — спросил я.

— Ничего. Просто, — она запнулась, потом всё-таки выговорила: — Я рада, что мы здесь. Вместе.

Хотел ответить, но вместо этого вдруг просто дотронулся до ее руки.

— Мы обязательно справимся, — сказал тихо и сжал ее ладонь.

Марина вдруг шагнула ближе и быстро, будто бы украдкой, коснулась губами моей щеки.

Чтобы ты вернулся, — прошептала девушка, и тут же отстранилась, делая вид, что поправляет лямку своего рюкзака.

Я замер, на моей щеке всего лишь за одно короткое мимолетное касание появилось тепло, и оно перекрыло всё это разом. Ей-богу, веду себя как мальчишка. Внутри всё перевернулось, — стало неловко и хорошо одновременно, прямо как в детстве, когда тебя впервые поцеловала девчонка во дворе, а ты потом весь день не знал, куда смотреть.

"После боя, — подумал я. — Обязательно поговорю с ней после боя. Скажу всё, что не успел. Только сначала разберёмся с пришельцами".

Я и сам не заметил, как эта мысль стала привычкой. Ещё в лагере, до того как нас повязали, я обещал себе поговорить с Мариной сразу же после боя. Потом были допросы, карцер, лаборатория на минус третьем. Каждый раз что-то мешало. Каждый раз я говорил себе, что потом, переносил…

Вот и сейчас снова откладывал.

— Внимание, "Гром", — раздался в наушниках рации глухой голос майора. — Объект "Прорыв" стабилен. Фиксирую рост напряжённости поля. Готовность номер один.

— Игорь, что у тебя? — спросил я по внутренней связи, отходя от Марины.

— Частота поймана. Резонансный контур настроен на 212 Герц. Мощность накачки 87 процентов. Жду твоей команды.

— Витька?

— Детектор зашкаливает! Воронка расширяется! До прорыва десять секунд! Их много! Гораздо больше трёх! Я фиксирую двенадцать сигнатур, и одна из них пытается стабилизировать прокол! Она заранее ткёт постоянную воронку!

Я сжал пространство над поляной в тонкую гравитационную линзу, и через неё пропустил собственный энергетический импульс. Свет вспыхнул сразу, как будто в небе зажглась маленькая луна. Он не резал глаза, но освещал всё вокруг, — лес, генератор, и даже мокрую траву под ногами.

В центре поляны воздух начал дрожать. Это было похоже на марево над раскаленным асфальтом, только это марево было чернильно-черным и пульсировало с бешеной частотой. Из этой тьмы начали проявляться фигуры.

Тени шагали из тьмы уверенной, тяжёлой поступью захватчиков, они были разного размера и формы, — одни высокие и тонкие, другие приземистые и широкие, словно несимметричные кляксы, принявшие человекоподобный облик. Их ауры-антиматерии были настолько сильными, что трава под их ногами мгновенно желтела и рассыпалась в