Полдень XXI век 2002 №3 - Ксения Сергеевна Букша

метровском вестибюле. Уже дважды ночью его пытались ошмонать коллеги по промыслу, но обошлось... Старик чувствовал себя существенно лучше, чем год с четвертью тому назад, но ощущал, что измученный временем и бездомьем организм может отказать в любую минуту. Все так же тряслись руки и ноги, столь же мучительной для него оставалась процедура пользования сортиром, разве что голова работала чуточку яснее, и голосовые связки отказывали не столь часто. Надо было срочно искать логово покомфортнее...

Сегодня ему бросили в шапку монету-ловушку, и теперь он следовал на магический зов. Несмотря на пытки и казни, в городах всех стран мира продолжали орудовать воры, убийцы, торговцы дурью, мелкие колдуны. Как их ни выпалывали оллы — этих подонков словно и не убывало. Вот и сейчас: остроумный землянин придумал и подколдовал монету, которая должна подействовать только на человека, и только если при нем большая сумма наличных денег. Всем известно, что среди нищих попадаются богачи...

Полкилометра старик преодолевал дольше двух часов, и только властный зов заклятья не позволял ему лечь и уснуть тут же, на асфальте Первой линии. Минут пять он стоял перед дверью в полуподвал и мелко-мелко кхекал, пытаясь одновременно отдышаться и откашляться. Старик сунул ревматический палец под стекло очков и неуклюже, но с первого раза выковырнул с правого глаза накладное бельмо: «А. Н. Гобой-Новый. Русский язык и литература», — прочел он на двери и ткнул костылем в дверь раз, еще раз. Немного погодя — еще два раза. Вдруг дверь распахнулась.

— Здравствуйте.

Хозяин остро глянул на пришельца — вы по объявлению?

Был он невысок, пузат и седовлас, возрастом — если земных, ординарных — лет под шестьдесят. Пухлая рука на отлете, в ладони самокрутка, крепыш, видимо — не дурак весело пожить, взгляд быстрый и твердый.

— Д-а-а, — выдохнул старик.

— Деньги при вас? — голос хозяина был абсолютно безмятежен, будто речь шла не о разбое с отягчающими обстоятельствами, триста сорок шестая-бис, а о реальных курсах русского языка и литературы. Старик вновь кивнул, и хозяин зашевелился. — Проходите, давайте я помогу...

Он подхватил старика под локоток и свел вниз по бетонным ступеням. Все складывалось как нельзя более удачно: на деда морок навести — раз плюнуть, а не выдержит сердчишко — ночью выкинуть в ближайшую подворотню, магию счистить — и все будет ровно. Наговор был составлен для суммы от штуки и выше — значит, и две, и три может образоваться.

— Зовут меня Александр Николаевич, а вас? Впрочем, неважно. Итак, деньги, прошу вас?.. Ско... — Хозяин смолк на полуслове. — Пардон, я на минуточку, подперло срочно отлить...

Старик, пользуясь моментом, снял очки, наклонился над столешницей и дрожащей рукой потянулся к лицу, дотянулся грязным пальцем до левого глаза, сковырнул второе бельмо, спрятал в карман. И вовремя; вернулся Александр Николаевич, бросил полотенце на спинку стула и встал перед сидящим дедом. Старик проскрипел, тускло глядя на его живот:

— Вы хотите отнять мои деньги. Их пять тысяч двести. — Речь его шли так медленно и с таким старческим глиссандо, что хозяин едва разобрал смысл — старикан упрямился, надо же, какой кремень замшелый...

— Не отнять, а получить, в обмен на обучение русскому языку, Сморите на подсвечник, сейчас я зажгу свечи, а вы пока доставайте деньги и кладите на стол, мы их будем пересчитывать...

Он осторожно повел ладонью — заклятье действовало и сидело прочно. Так в чем же дело?..

Старик перестал спорить и запустил правую, ходуном ходящую клешню, к себе за пазуху. То, что он вынул оттуда, вовсе не походило ни на кошелек, ни на бумажник. Это была черная трубка-цилиндр, диаметром около трех сантиметров и длиною сантиметров двадцать пять. На конце этой трубки сидело нечто вроде плиссированной юбочки или сложенного зонтичного купола. Старик обхватил цилиндрик ладонью, щелкнул чем-то, и зонтик раскрылся, превратившись в круглую гарду, а из торца черной трубки с шипением выскочила метровая лента какой-то черной субстанции. Мерцание, от нее исходившее, подсказывало, что это не металл, а скорее какое-то энергетическое поле, заключенное в форму прямого клинка. Острие клинка оказалось перед носом того, кто представился Александром Николаевичем.

— Э, э, дедушка, ты что удумал? — Хозяин понял, что все идет не так, как полагалось. Смертным ужасом пробила догадка: «оллы накрыли»... Но — нет, не похоже, поле не то, мана не та... Ужас отступил, оставив пот на жирном загривке и слабость в коленках. Он отпрянул от клинка на метр, потом еще немного... Это не страшно, здесь можно управиться... Либо отвлечь и отнять, либо бросить в голову чем потяжелее...

— Погоди, дед, ты мне эту штуку предлагаешь?

— Кх-х... нет...

Старик неуклюже повел мечом поверх стола, и старинный бронзовый канделябр лишился, подобно сраженному Змею Горынычу, всех трех «голов» с незажженными свечами. Гобой не был трусом, но осторожностью не пренебрегал никогда. С таким мечом шутить нельзя, но и... Надо что-то делать, а главное, отвлечь, заговорить зубы...

— Ты что творишь, дед? Канделябр — из царского дворца, знаешь, сколько он...

— Убью. — объявил старик. — Только дернись. — Он хватил лезвием по столешнице красного дерева, и здоровенный треугольник, едва не в ладонь толщиной, с глухим стуком упал на паркет.

— Деньги. — Старик задыхался и, видимо, поэтому старался говорить экономно. — Десять тысяч. Живо.

Гобой-Новый был тертый мужик и повидал всякое, но чтобы трухлявый пень, да под заклинанием, у него дома разбойничал... Однако факта скепсисом не перешибешь: он к стене прижат, а чертова саблюка у горла дрожит.

— Ладно... дед, осторожнее... нет у меня таких... дам!!! Сейчас дам все деньги...

— Сам... возьму... Иди... в ва-нну... Быстро...

Делать нечего, мужик попятился и на время оказался в безопасности от меча. Сейчас бы... Но как? — на окнах решетки, входная дверь у деда за спиной... Он задницей вперед ввалился в ванную комнату и хотел было запереться изнутри, но спохватился, вспомнив свойства стариковского меча. Подковылял и старик.

— В ванну лезь.

— Зачем? — Гобой занес было ногу, но замер: чутье и опыт уверенно подсказывали страшное. — Зачем еще в ванну?

— Пока я... запру... воду наберешь — и чтобы ни всплеска... К-х-хаа...

Нет, врал старик, врал. Он врет!

— Дед, не надо... Ты — убить собрался. Дед, я прошу... Давай спокойно по...

— Лезь.

— Нет. Лучше здесь кончай, хоть напачкаю... Дед, тебе ведь не деньги нужны. Я