Полдень XXI век 2002 №3 - Ксения Сергеевна Букша

отдам деньги, отдам. Что еще хочешь, я помогу? Я живой тебе больше пригожусь. Дед, не надо, я ведь не заложу, у меня ведь статья подкирдычная... Чем тебе помочь, я мамой клянусь... Ну подумай, в натуре, раскинь мозгами?..

Старик замер, мысли ворочались медленно, в глазах плавали черные круги. Прощелыга его расколол, что делать?

— Жилье... нужно. Чтоб никто...

— У меня живи. Жене скажу — дед из Вятки приехал... Сколько хочешь живи, ухаживать будем. (Рано или поздно заснет ведь, старая гнида... И тогда никакой меч тебе...)

— Нет. — Старик, похоже, на что-то решился...

— Есть! Есть квартирка, прямо надо мной. С телевизором, с душем. Это моя, я ее для баб снимаю, от Ленки... Дед, там жить будешь, сколько хочешь, как сыр в масле. Никаких забот знать не будешь...

— Стой ровно. Ладно. Пятнадцать, живо. Верну... как чары снимешь... — Но...

— Убью.

...Через два часа взаимной пытки недоверием дед обрел себе жилище, как и обещал Гобой-Новый, этажом выше, в однокомнатной квартирке, с унитазом, душем, телевизором, холодильником и галереей порнографических плакатов на всех стенах всех помещений, от кладовки до туалета. Десять тысяч из пятнадцати он вернул Гобою, а пять оставил себе в качестве трофея. Заставил Гобоя снять заклятье. Гобой рискнул спросить старика, как тому удалось нейтрализовать магию, и старик ответил вроде того, что он старый, ко всему притерпелся и поэтому оно хуже действует, но все равно — голова болит и сердце, и что долго терпеть — мучительно крайне, потому и пять тысяч взял, на лечение... Потом старик пообещал оставить ему деньги, меч и барахло, если Саша (олленьий хрен тебе Саша, старый пидор) похоронит его по-человечески, когда его час придет. Чтобы в землю, а не в огонь, в приличной домовине. Гобой, естественно, поклялся, со всей доступной ему искренностью, все исполнить по высшему разряду и, если понадобится, если стариковских не хватит, своих денег не пожалеть. Для такого-то матерого человечища!..

Оставалось ждать, пока эта облезлая крыса откинет хвост или примерит паралич, либо инсульт.

Дни шли за днями. Старик не выходил на улицу, продукты (обязательно и каждый день чеснок) и бытовую дребедень носил ему Гобой, причем старик даже платил ему за это из денег, у Гобоя же и отнятых... Он не смотрел телевизор, не читал газет, а только ел, спал, ходил по комнате, неукоснительно натаптывая положенное им для себя количество шагов, а остальное время сидел у окна и глазел на улицу. Что он там высматривал — неизвестно, но старик все смотрел и смотрел, сколько позволяли глаза, тут же в кресле и задремывал... Конечно, это был слабый дозор, а все лучше, чем никакой.

Восемь месяцев прошло, а проклятый дед. оккупировавший такой удобный потаскушник, все не умирал... Гобой уже подумывал пристрелить его как нибудь в удобный вечер, когда тот откроет дверь, да откладывал, надеясь на естественный исход событий...

Но однажды его прихватили.

Старик не зря высиживал у окна: ему повезло, и он видел, как подъехал фургончик, с надписью «Булочки от Ежова», как невзрачные мужики в темных плащах и полумасках зашли, а потом вышли, под руки и за волосы волоча обмякшего от ужаса Гобоя, как два олла из дознавателей жезлами сканировали окрестности. Но старик даже в туалете старался не выпускать из рук открытый меч, и тот надежно экранировал ауру старика, собственную магическую сущность, остатки заклятий, если вдруг Гобой не вычистил квартиру как следует, и вообще все связанное с колдовством и маной — в радиусе трех метров. Первый меч, оставленный сатанисту Ассаселу, был гораздо мощнее, экранировал на полной зарядке до восьми метров и мог подпитываться мацой даже от мертвых тел. Этот, созданный Громом второпях и кустарно, был чуть послабже и запитывался только от живых теплокровных организмов. Но зато старику в свое время удалось сделать гениальное усовершенствование: из убитых им оллов меч высасывал не только их собственную энергию, но и подчистую втягивал и перерабатывал запас так называемой наложенной маны, которой наделялись оллы для выполнения положенных им обязанностей — из магов, воинов, жрецов, метеорологов — меч все жрал, все легко усваивал и был необычайно экономичным. Пролежав в тайнике семь десятков лет без подпитки, он еще оставался заряженным более, чем на треть. И вновь подкатила опасность: Сашку допросят с пристрастием, а значит — надо бежать с насиженного места. Стемнело, и ждать было больше нельзя. Старик открыл картонную коробку, доверху наполненную истолченным в сухую пыль чесноком, и принялся ходить по квартире, густо посыпая все пахучей субстанцией: ни один сканер не сумеет воссоздать хоть сколько-нибудь четкий фантом владельца и структуру его личной ауры. После этого он закупорил пробкой слив в ванной, включил на полную мощность воду, сорвал со стены и поджег несколько плакатов, смятых в единый неплотный ком, подхватил на плечо котомку с уложенными вещами и поковылял к двери. Пока еще Гобой расколется, а пожарные к тому времени затопчут, зальют и загадят все, что возможно...

— ...Что? Еще один меч? Взяли этого старика? А меч? Почему? Лара, ракетой туда, языком вылизывай, но дай мне результат, кожу сдеру! Так у вас говорится?

— «Шкуру спущу», что примерно одно и то же, мой генерал. Ну так я поехала?

Лара давно уже привыкла к пустым угрозам. Пустым, потому что она сами и все вокруг, вплоть до Императора, знали: Лара люта на работу, делает ее лучше всех, в погонялах не нуждается и по-прежнему единственная и незаменимая фаворитка Его Превосходительства.

— Связников понадежнее возьми, чтобы я был постоянно в курсе... Стой, мою связь возьми, твои телепаты дерьмовые.

При этих словах один из оллов, личный связной генерала, выбежал из кабинета, организовывать специальный экранированный электромобил; его альтер-его, перципиент, остался в кабинете, готовиться к приемке сообщений.

Лара превзошла самое себя: весь чеснок был выбран до последней крошки, вся гарь была по миллиметру вычищена, опрошены жители всех близлежащих улиц... Старик с мечом как в воду канул. В квартиру закачали столько маны, что ее хватило бы на большую дворцовую литургию, у ревизоров-оллов шла кровь носом и ушами, результат — неясная тень, ни лица, ни характерных особенностей тела. Оставалось полагаться на показания тех, кто видел старика. Кроме Гобоя — несколько человек издалека и мельком. Не было сомнений, что это тот самый, с Королевской улицы. Следовало истратить все запасы министерства, города и государственного резерва, залезть в НЗ Его Святейшества, но немедленно накрыть специальным «комендантским» колпаком весь город,