"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 - Дмитрий Яковлевич Парсиев

Фига себе, как быстро слухи добрались от московских журналистов и до Степи!

— Нет, я ничего не имею против англичан. Я плачу только за представителей компании Мерчант Адвентурес по сто рублей. Скрепя сердце, это не мой стиль, но ведь они финансируют эту войну и подослали ко мне убийц.

— Граф-найом, ты пережил нападение убийц…

— Двух. От англичан. В принципе, меня много раз пытались убить.

— И ты тот самый стреляющий адвокат, — констатировал хан, — который в одиночку перерезал половину стойбища только за то, что один из уйгуров попытался обратить тебя в рабство.

Я промолчал. Эта информация самую «чуточку» сгущала краски, я же только ногу ему прострелил и никого не убивал.

— Ты тот, кто убил своего дядю и стал каким-то там министром. Такому не слишком стыдно сдаться. Жаль, что не платишь за англичан, я бы продал тебе девятерых. А может, всё-таки купишь их у меня? По двести рублей за голову?

— Ну, только если за живых. Мне не нужна смерть посторонних англичан.

— О… Они не посторонние, это уж точно. Мы весьма злы на тебя и очень злы на них. Они нас обманули, не рассказали про ловушки, про магию. А в той перестрелке, что казаки учинили, погиб наследник Юбы, юный и красивый его племянник. Кого теперь сажать на престол в каганате? У нас были законные притязания, а теперь… Купишь?

— Живых — куплю.

— Ну, тогда плыви сюда.

— Хан, ты заключаешь сделку не с глупцом. Скажи, что ты сдаёшься.

Он закряхтел.

— Я хан, что был во всей Степи от моря и до моря, Каратай сын Кучима, сдаюсь в этом походе граф-найому Бугуйхану, на условиях того, что, сложив оружие, я и мои люди смогут невозбранно уйти обратно в Степь. И мы просим тебя, граф-найом похоронить тех наших, кто погиб, но не смог быть предан священному костру или земле.

— Я обещаю их похоронить. Мы умеем уважать погибших, своих и чужих, — сделал жест в сторону неба (а сам незаметно коснулся татуировки воздушного элементаля) и дождь внезапно и резко прекратился.

Сказал это и, услышав вынужденное «сдаюсь» от врага, я неспешно положил на воду кусок заранее сорванной по пути бересты, массивный, который наверняка утонул бы, если бы его не контролировал элементаль воды. На него я водрузил заранее подготовленный акт о капитуляции, выполненный на языке ногайцев (в русской транскрипции) и на русском языке, в двух экземплярах, а сверху массивную шариковую ручку.

Перед взглядом сотен глаз этот кусок бересты поплыл.

Хан чему-то усмехнулся и с превосходством посмотрел на одного из своих подчинённых, словно выиграл спор.

Видимо, разговор бы о том, настолько ли я тупой, получив их обещания, подплыть и попасть им в руки.

Нет уж, ребятки, ежу понятно, что с тупыми и слабаками никто договариваться не станет. Диалог не строится на добром слове, право голоса есть только у того, за спиной которого стоит сила.

Кусок бересты доплыл к ногам хана, его воины подхватили документ (заодно помяли) и саму бересту, пытаясь понять, как та без посторонней помощи плыла.

Хан, который всё ещё сидел верхом, внимательно прочитал документ, покрутил пальцами, ему подали и подписал.

— Прочти вслух, хан. Прошу, это часть сделки, там клятва.

Каратай закряхтел, но прочёл клятву, обещание не нападать, только сбился на фразе «все ногайцы».

— Я не могу обещать за всех ногайцев, граф-найом, но мой клан и мои люди, а это целое ханство, которых у ногайцев шесть, обещает, пока я жив, придерживаться мира.

Я скривился. С одной стороны их кривая структура управления и власти меня раздражала. Да и оговорочка «пока я жив» не то же самое, что вечный мир, хотя вечным он отродясь не бывал. А с другой стороны, он прав.

— Принимается.

Подписал и озвучив документ он кивнул солдатам, те положили документ на кусок бересты, и он поплыл ко мне.

— Что дальше? Как мне передать тебе англичан? Тоже посадить на деревяшку?

Я не стал обсуждать с ним тот момент, что англичане только что считали себя хозяевами положения, а после потопа, когда их маги не справились с ситуацией, хан явно всех их арестовал, ещё и бока намял.

— Нет. Пошли их с первой партией степняков. Пошли тех, кому доверяешь, чтобы они подтвердили тебе, что проход за пределы моих земель существует, что я не врал, говоря о том, что вы сможете уйти.

Хан кивнул.

Их вывод занял весь день. Брод реально был и был ещё и вымощен белым камнем, который ещё и поднялся над водой. Элементали согласились работать вблизи людей в порядке исключения и только потому, что это решало и их моральную дилемму, прекращение непонятной им войны, где существовала угроза дельфинам (да, я обманул доверчивых магических существ, каюсь) и нежеланием пускать степняков под нож.

По узкой дорожке степняки, слушаясь своего хана, двигались группами по пятьдесят человек за пределы искусственного озера.

В месте их выхода, не слишком-то доверчивый Дмитрий поставил два «козлика», способных положить ногайцев в случае, если они предадут и нападут.

На берегу их разоружали и отправляли дальше по дороге.

Дорога шла за пределы долины и первый отряд, в котором был конник с английской рацией, проследовал по ней.

Мы не поставили никаких постов, чтобы отслеживать миграцию степняков, кроме башни, в которой сидели казаки и смотрели за мостом по ту сторону туннеля.

Но пару раз воздушного элементаля всё же посылал.

Степняки, по ощущениям, которыми поделился элементаль, от существования дороги слегка офигели, но не остановились, пока не отошли на сорок километров южнее, где стали лагерем.

Мы, само собой, на своей лодочке уплыли, оставив степняков в некотором беспокойстве. Кажется, у них всё ещё была идея меня пристрелить и посмотреть, что будет?

Забрал Кабыра и отслеживал эту миграцию из леса.

— Жаль, что только одного. Ты мне денег обещал, Бугуйхан.

— Обещал, значит дам. Сколько я тебе должен?

— За каждого ногайца по сто рублей, я подстрелил, считая сегодняшнего, шестнадцать воинов. Итого тысяча шестьсот рублей. Плюс тысяча за участие в войне. Плюс ты должен мне такую же винтовку.

— Такую, но без магии.

— В умелых руках хорошее оружие — само по себе магия.

Танлу-Же с иронией посмотрел на нас, достал массивный термос и налил чай.

— Кабыр-Жаньши, а ты не хочешь себе невесту из нашей общины? — спросил хакаса