Два князя - Кирилл Малышев

«Видимо, это просто усталость. Нужно будет хорошенько выспаться сегодня», – подумал он.

Стуча тяжёлыми сапогами о замёрзшую землю, колонна медленно продвигалась по дороге, ведущей к величественному детинцу на холме. Постепенно крестьянские хаты стали встречаться всё чаще, но их обитателей по-прежнему не было видно.

Вдруг впереди замерцали огоньки. Приближаясь, они становились всё ярче, и вскоре стало ясно, что это всадники. Несколько человек, держа в руках факелы, скакали сквозь мрак со стороны крепости навстречу войску.

– Кто это? – вглядываясь в мглу, спросил воевода у тысячника.

– Может, посольство? – предположил тот.

Роман подал сигнал остановки.

Вереница конников и пеших замерла в ожидании. Не спуская глаз с всадников, воевода следил за их приближением. Фигуры на лошадях становились всё различимее – теперь можно было разглядеть лица. Ничем не примечательные радонцы, все как один – бородатые мужчины средних лет. Широкоплечие и угрюмые.

Наконец, подъехав, они остановились перед головой колонны. Один из них, видимо, старший, обратился к Роману:

– Пусть Владыка дарует вам спокойную ночь!

– И вам того же, – сдержанно ответил воевода.

– Городская стража заметила колонну с городской стены, и посадник отправил нас навстречу. Скажите, кто вы такие? Нет ли у вас злого умысла напасть на мирный крестьянский город?

– У вас при себе печать посадника? – осведомился Роман, уклонившись от ответа.

– Да, – кивнул старший и, в подтверждение своих слов, протянул ему печать с изображением красной крепости Изборова – герба города.

Роман задумчиво принялся разглядывать её, крутя в руках. Символ воли посадника был подлинным. Видимо, эти трое действительно были посланы им. Не было причин сомневаться в их словах.

Неспешным движением мужчина вернул печать посланнику.

– Мы, – он указал на застывших за его спиной людей, – княжеская дружина. Прибыли по приказу государя. Есть опасение, что изменник Владимир попытается взять ваш город. Мы здесь, чтобы этого не допустить. Моё имя – Роман. Я воевода этого войска.

Посланники испуганно переглянулись.

– Если то, что ты говоришь, правда, нам остаётся лишь поблагодарить Роговолда за заботу! Да узрит Зарог его доброту! Когда же планируется это коварное нападение?

– Неизвестно. Изменник уже выдвинул силы из Змежда. Это может случиться в ближайшие дни. В срок до недели.

Пристально поглядев на посланца, он веско добавил:

– Нам потребуется занять детинец. На время нашего пребывания здесь я возглавлю его силы.

Посол ответил не сразу. Покосившись на спутников, он погрузился в размышления.

– Что-то не так? – насторожился Роман.

– Нет, светлый воевода. Всё так, – задумчиво произнёс тот. – Мы, конечно, благодарны за столь долгий путь, проделанный тобой. Но пойми меня верно: приход такого большого войска ночью, посреди зимы, оказался для нас неожиданностью. Детинец Изборова просто не готов вместить столько людей. У нас нет ни помещений для дружинников, ни конюшен для лошадей. Даже еды на всех не хватит.

– К чему ты клонишь?

– Если бы вы дали посаднику хотя бы один день, появилась бы возможность собрать с подворий нужные припасы. Кроме того, потребуется переселить живущих в крепости людей в посад, чтобы разместить твоих дружинников. Ни к чему выгонять их на мороз среди ночи. Они могут решить, что вы приехали не как защитники, а как захватчики.

Роман хмуро поглядел на тысячника.

– Не прогневаешься ли ты, воевода, если мы от лица городского главы попросим вас провести эту ночь у подножия холма, в посаде, разбив лагерь? – почтительно склонившись, закончил свою речь посол. – А завтра мы сделаем всё необходимое для вашего размещения за стенами.

На некоторое время каменецкий воевода погрузился в раздумья. Слова посланника звучали здраво.

– Хорошо. Но только на эту ночь, – наконец согласился он. – Веди нас к месту стоянки.

– Благодарю тебя, Роман! – вестник склонился ещё ниже, затем развернул лошадь и медленно двинулся вперёд, увлекая дружину за собой.

Некоторое время все продолжали путь в полной тишине. Грозные укрепления величественно возвышались на холме, становясь всё более впечатляющими по мере приближения. Многие воины, глядя на неприступную твердыню, испытывали глубокое облегчение – им не придётся брать её приступом.

– Отчего столько следов вокруг? – нарушил молчание Роман, обратившись к послам посадника. – Вся земля словно перепахана.

Тот с улыбкой обернулся, поглядев на бледное лицо воеводы.

– Накануне был Макушин день, – ответил он. – В наших краях это самый большой праздник за весь год. Тысячи людей съезжаются в Изборов на ярмарки. Купцы, телеги, сани. Такая кутерьма! Прибыли бы вы на пару дней раньше – попали бы на гуляния!

Постепенно колонна приблизилась к подножию Изборовского холма. Остановившись прямо напротив ворот детинца, вестники обернулись.

– Разбивайте лагерь здесь. Мы отправимся доложить о вашем прибытии посаднику. Тот соберёт городскую Думу, и с рассветом начнутся работы по вашему размещению за стенами.

– Хорошо, – сухо ответил Роман.

Проводив удаляющихся всадников взглядом, он повернулся к тысячнику:

– Ночуем здесь.

У холма раздались крики. Войско принялось обустраивать стоянку. Оставив военачальников руководить установкой шатров, воевода, спешившись, направился осматривать окрестности.

Холм в этом месте был крут, и подъём на него представлял непростую задачу даже для пешего, одетого по-походному Романа. Тяжеловооружённым дружинникам, несмотря на их силу, преодолеть такой косогор было бы ещё сложнее.

Оглядевшись по сторонам, воевода опустил взгляд под ноги.

Что-то привлекло его внимание. Роман медленно опустился на одно колено. Сняв кожаную перчатку, он аккуратно провёл длинными, тонкими пальцами по скованной стужей земле, покрытой, будто коростой, тысячами следов, в основном оставленных лошадиными копытами.

«Глубокие», – подумал он. «Такие появляются, когда лошади несут тяжёлого седока.»

Подняв голову, он снова огляделся.

Ничто не нарушало спокойствия ночного посада. В морозном воздухе ощущался лёгкий запах печного дыма. Тут и там, недовольные холодом, скулили и лаяли дворовые собаки.

Казалось, всё спокойно.

Но ощущение тревоги всё же не покидало Романа.

Встав, он быстрым шагом направился к лагерю. Завидев одного из тысячников, руководящих размещением людей, он подозвал его.

Тот, опытный ратник с сединой в волосах, подошёл к воеводе и почтительно склонил голову.

– Слушаю.

– Что-то беспокоит меня, – сказал Роман. – Разбей лагерь в укреплённом виде. Пусть телеги поставят вокруг шатров, наподобие стены. И удвой количество ночных караулов.

Военачальник кивнул и отправился исполнять распоряжение.

Командующий проводил его задумчивым взглядом.

***

– Ну и холод! – стуча зубами, пожаловался Егор. – В такой мороз хороший хозяин и собаку из хаты не выгонит.

У костра собрались несколько дружинников из одной десятки. Чтобы согреться, они окружили весело пляшущее пламя плотным кольцом. Уставшие после долгого перехода, мужики угрюмо молчали, глядя на огонь.

Егор, самый молодой из присутствующих, не старше восемнадцати лет, трясся от холода.