Два князя - Кирилл Малышев

– Ты просто переживаешь. Я вижу это. Но пойми, я тоже волнуюсь. – Она попыталась улыбнуться и добавила: – Знаешь, я была не права. Обещаю, что больше не буду тебя избегать. Мы можем стать отличными друзьями. Хочешь?

Святослав ответил не сразу. Медленно переведя угрюмый взгляд с тонкой ладони, сжимающей его окоченевшие пальцы, на красивое лицо девушки, он некоторое время изучал её, словно видел впервые. Желваки ходили по его щекам. Он явно что-то обдумывал в этот момент, боролся с чем-то, сжигающим изнутри.

Наконец, мальчик тяжело вздохнул и, будто заставляя себя произнести эти слова, глухо выдавил:

– Да. Я хочу.

– Тогда давай начнём прямо сейчас! – с облегчением воскликнула Лада. – Сегодня вечером я утащила с кухни сыр, масло и сдобный хлеб. Пойдём вниз, а то я совсем замёрзла.

– Я не хочу есть, – покачал головой рында.

– Честно говоря, я тоже. Но стоять тут, вглядываясь в эту ледяную мглу, больше не могу. Ещё немного, и я сама брошусь вниз, прямо на мостовую детинца! Пойдём в покои, там хотя бы тепло.

Святослав молча кивнул.

Они оба, держась за руки, направились вниз по холодным каменным ступеням.

Глава 22. Пламя и кровь.

Не замечая ничего вокруг, Егор сломя голову мчался через ночной посад. На востоке небо уже начинало светлеть.

В голове у него пульсировала одна-единственная мысль: «Нужно срочно предупредить воеводу. Срочно!»

Припорошенные снегом хаты мелькали по сторонам, словно расплывчатые видения. Парень бежал изо всех сил, его дыхание вырывалось из груди облачками сизого пара. Несколько раз он поскользнулся, больно упав на замёрзшую землю. Штаны его порвались, а нос был разбит в кровь, но молодой воин не обращал на это внимания.

"Быстрее, быстрее! Надо предупредить!"

Забыв о скрытности, он вихрем влетел в лагерь, минуя дремлющих на посту часовых. Пронёсся мимо костра, у которого ещё недавно сидел.

– Егор! – окликнул его бородатый дружинник. – Ты куда? Поесть-то принёс чего?

Но юноша не слышал.

Из последних сил переставляя ноги, обутые в тяжёлые, подбитые железом сапоги, он мчался к центру стоянки – туда, где ночевал воевода. Лицо его, покрытое кровью и каплями от растаявшего снега, побледнело от усталости. От изнеможения он пошатывался, но не позволял себе ни минуты отдыха.

– А ну стой! – грубо толкнул его в грудь один из охранников командующего. – Ты куда это собрался? Здесь шатёр воеводы, не видишь, что ли?

– Мне нужно к нему! – выдохнул Егор, едва удержав равновесие.

Два здоровенных детины, опершись на древки копий, с недоверием разглядывали его.

– Да ты пьян в доску! – хмыкнул один из них, бросая взгляд на окровавленное лицо парня. – Побитый, грязный…

– Ага, точно, – поддержал другой. – Если морду начистили, так это твоё дело! Воеводе до этого нет никакого интереса. Пить надо меньше!

– Вы не понимаете! – истошно закричал Егор, впадая в отчаяние. – Я не пил! Трезвый я! Пустите, дело важное! Каждая минута на счету!

– Со своим важным делом топай к десятнику! – лениво зевнул стражник. – Не хочешь? Это потому что он тебе, пьянчужке, сразу с дюжину розг насчитает, чтобы неповадно было!

Собрав остатки сил, Егор снова рванулся к шатру, но стражники перехватили его и с силой швырнули на землю. Он ударился затылком о мёрзлый грунт, в глазах на мгновение потемнело.

– Ах, ты всё не уймёшься? – зло оскалился один из молодцов. – Ну, сейчас мы тебя проучим! Давай-ка, Гришка, отделаем выпивоху, чтобы в себя пришёл.

Вдвоём они принялись безжалостно избивать лежащего на земле парня. Грубые удары, сопровождаемые скабрезной руганью, обрушивались на Егора снова и снова. Стражники били в самые уязвимые места – живот, рёбра, пах, лицо. Молодой дружинник извивался, словно угорь, пытаясь защититься, но всё было тщетно.

"Предупредить! Я должен предупредить!"

– Роман! Роман! – с надрывом, из последних сил закричал он треснувшим голосом. – Воевода!

Молодцы на миг замерли. Ошарашенные таким поступком, они переглянулись, не зная, что делать.

– Ты что, очумел?

– Роман! – снова заорал Егор, воспользовавшись неожиданной передышкой.

Его вопль, пронзительный, срывающийся на хрип, звонко разнёсся над спящим лагерем.

Из-за спин стражников донёсся звук тяжёлых шагов.

– Что здесь происходит? – стальным голосом осведомился Роман.

Двое дружинников тут же вытянулись в струнку, а командующий перевёл угрюмый взгляд на распростёртого у его ног окровавленного Егора.

– Это кто такой?

– Воевода, это… – начал было оправдываться один из молодцев.

– Владимир здесь, в крепости! – сплюнув на снег кровь, перебил его юноша, пытаясь приподняться. – Ещё на Макушин день прибыл с войском.

Роман побледнел.

Всё его дурные предчувствия разом обрели форму. Мужчина быстро шагнул к Егору, помогая ему встать.

– Откуда ты знаешь?

– У меня бабка тут… – с трудом выдавил парень, еле ворочая разбитыми губами. – За едой бегал… Она сказала.

Воевода застыл, пытаясь осмыслить услышанное.

Мороз пробежал по его затылку.

Он широко вдохнул студёный воздух и над лагерем разнеслась оглушительная команда:

– Лагерь! Подъём! К бою! К бою!

И тут ночное небо озарилось вспышками.

Роман поднял голову и увидел, как над ним проносятся пылающие ядра, оставляя за собой густые клубы дыма.

Время будто замедлилось. Окутанные ревущим пламенем снаряды отразились в остекленевших глазах командующего.

Через мгновение они рухнули в центр лагеря, расплескав во все стороны густые струи пылающего сока жар-дерева.

Взрыв.

Жаркое, прожорливое пламя мгновенно поглотило всё вокруг: шатры, припасы, телеги, людей. Леденящие сердце вопли сгорающих заживо дружинников разорвали ночную тишину.

Крики подчинённых привели опешившего воеводу в чувство.

Роман больше не мешкал.

Вскочив на лошадь, он вихрем понёсся через охваченный пожаром лагерь.

Раздался новый оглушающий взрыв. На мгновение у подножия холма стало светло как днём. Необузданная огненная стихия сметала всё на своём пути, погружая каменецкий стан в пучину хаоса.

– Стройся! Стройся! – хрипло кричал воевода, подобно неистовому духу прорываясь сквозь стены огня, которые, казалось, выросли до самого неба.

В воздухе густо пахло соком жар-дерева и сожженной плотью.

Залп. Ещё залп.

Одно из ядер рухнуло прямо под копыта лошади, на которой скакал Роман. Поток воспламенённого сока ударил в грудь кобыле, и она мгновенно исчезла в красно-оранжевой вспышке, оставив после себя лишь зловонный запах горелого волоса.

Воеводу швырнуло на землю.

Взрыв. Снова взрыв.

Опять и опять десятки огненных снарядов, будто кометы, разрезали ночное небо, чтобы, рухнув, с чудовищным грохотом разметать в стороны лошадей, обоз и оцепеневших от ужаса ратников.

С трудом поднявшись на четвереньки, Роман судорожно огляделся. Один глаз не видел, лицо горело от боли. Мимо проносились обезумевшие от ужаса воины и истошно ржущие