Два князя - Кирилл Малышев

Роман, оглянувшись на своих подчинённых, разочарованно покачал головой.

– Я в своём праве казнить вас – по всем законам. Но я – истинный наследник Речного престола, а не самозванец, подобный тому, кто направил вас сюда, под стены этого славного града! Я люблю каждого радонца в своих землях! Присягните мне на верность и смойте с себя позор!

Он набрал в грудь воздуха и провозгласил:

– Всех, кто раскается и принесёт присягу, я помилую! А кто откажется – пусть не пеняет на меня, ибо ваш князь не оказал бы моим людям той милости, которую я дарую вам!

Он махнул рукой Илье. Спрыгнув с лошади, тысячник быстрым шагом подошёл к нему и громко прокричал, обращаясь к пленным:

– Склонить колени перед княжичем!

Едва заметная улыбка скользнула по губам Владимира, когда он увидел, как сначала один, затем десятки, а потом и сотни северян преклоняются перед ним. Несколько мгновений – и весь строй, за исключением нескольких человек, опустился на холодную, твёрдую землю, присягнув ему.

Княжич удовлетворённо кивнул, глядя на ряды новых подданных, только что принёсших клятву верности. Несколько дюжин дружинников, оставшихся стоять, с неприязнью смотрели на своих коленопреклонённых товарищей. Следуя беззвучному приказу Ильи, стражники немедленно подошли и, взяв их под руки, увели в сторону.

Лица северян не выражали ни страха, ни раскаяния. Только суровое упрямство. Те, кто ещё недавно сражался с ними плечом к плечу, теперь молча расступались, глядя, как бывших товарищей ведут на смерть.

– Так тому и быть! – торжественно воскликнул Владимир, с лязгом выдернув Синее Пламя из мёрзлой земли. – Не забывайте клятвы, данной перед Зарогом и своими предками!

Издалека, сбоку, донеслись глухие удары меча и хриплые стоны. Каменецкие ратники, отказавшиеся нарушить данные Роговолду клятвы, отправились на встречу с Владыкой.

Развернувшись, княжич, опираясь на руку рынды, направился к ожидающей неподалёку лошади.

С трудом забравшись в седло, он обратился к Ярославу:

– Оружие и латы с поля собрать. Нам всё пригодится. Всех присягнувших принять в войско, – тяжело дыша, распорядился он. – Распределить по тысячам и сотням, да так, чтобы в каждой десятке было не больше половины каменецких дружинников. Назначить новых десятников и сотников вместо убитых. Все они должны быть из нашей дружины или из прибывших ярдумцев.

– Больно уж много бывших врагов принимаешь к себе, – задумчиво протянул Драгомир. – Измены не боишься?

– У нас большая часть дружины погибла, – покачал головой княжич. – Без пополнения войне конец. Так что боюсь я или нет – неважно. Ярослав, гляди. – он указал пальцем на сидящего у строя Романа. – Этого прямо сейчас к лекарю. После того, как сделают всё необходимое, отведите его в темницу. Отдельно, чтобы больше никого с ним не было. Это их воевода, он нам ещё понадобится.

И, обернувшись к Святославу, княжич добавил:

– Ты тоже к лекарю сходи. Принеси мне в покои обезболивающую настойку. – Он осторожно, кончиками пальцев, прикоснулся к раненому плечу. – Очень уж сильно болит.

Глава 2. Маленькая хитрость.

Святослав, укутавшись в плащ, не спеша брёл по улицам детинца.

Крепость была переполнена людьми: торговцы с тюками, тележками и обозами, крестьяне и воины. Сотни человек, словно муравьи в муравейнике, сновали по узким улицам, зажатым между розовыми каменными постройками.

Стоны и крики наполняли пространство. С телег, на которых перевозили раненых, струилась алая кровь, собираясь в багряные лужицы на мощеных булыжником мостовых крепости. Рында, стараясь не наступать в них, внимательно смотрел под ноги.

Он двигался в противоположную от ворот сторону – туда, где располагались амбары, ранее используемые для хранения зерна и других припасов, а теперь ставшие временным пристанищем для израненных в битве дружинников.

Воздух был пропитан запахом пота и дыма костров, на которых готовили еду и кипятили воду для промывки ран. Вдоль стен стояли палатки, где размещались те, кому не хватило места под крышей. Некоторые лежали прямо на земле, ожидая своей очереди на осмотр и перевязку.

Святослав прошёл мимо группы женщин, которые, несмотря на усталость и тревогу, продолжали штопать и перевязывать истекающих кровью мужчин. Движения их рук были быстрыми и уверенными, словно они выполняли привычную работу. Одна из них, заметив юного рынду, подняла голову и улыбнулась ему, но в её глазах читалось абсолютное изнеможение.

Осторожно ступая, мальчик приблизился к амбару.

Величественное здание, возведённое из тех же цветных валунов, что и остальные постройки, возвышалось перед ним. Массивная, приземистая, поросшая выцветшей рыжей травой и мхом крыша из щепы придавала ему сходство с грибом. Широкие, грубо сколоченные дощатые ворота были распахнуты настежь, открывая проход в скрытое во мраке внутреннее пространство. Из темноты, царившей там, доносилась многоголосая какофония воплей и стонов.

Собравшись с духом, Святослав уверенно шагнул в проём, едва не столкнувшись с выезжающей из мрака телегой, залитой кровью настолько, что она капала с бортов.

Войдя, рында осмотрелся, давая себе возможность привыкнуть к отсутствию света.

Воздух здесь был тяжёлым и влажным. Вдыхая его, оруженосец постепенно начал ощущать металлический вкус на языке. Прямо на голом полу, ровными рядами, до самой стены, лежали дружинники. Сотни человек. Каменецкие и радонские – вперемешку.

Люди, которые ещё несколько часов назад нещадно рубили друг друга в версте отсюда, теперь находились рядом, плечом к плечу, ожидая помощи. Некоторые были без сознания, другие – тяжело ранены. Святослав видел их глаза, широко распахнутые от боли и страха.

Третьи, казалось, уже покинули этот мир. Кожа на их неподвижных, обескровленных лицах отливала синевой.

Между рядами бродили просто одетые люди. Вероятно, это были крестьяне, которых по приказу Владимира призвали из посада для оказания помощи. Они бережно промывали раны, предлагали дружинникам утолить жажду, выносили на улицу тех, кто скончался, не дождавшись помощи, освобождая место для вновь прибывающих.

А ещё они отгоняли от обессилевших мужчин крыс, которые наводнили амбар, привлечённые запахом крови и возможностью поживиться. Их пронзительный писк вызывал холодную испарину на лбу Святослава, а острые, поблёскивающие в свете факелов зубы внушали животный ужас. С омерзительным шорохом они сновали между телами, выбирая из беззащитных жертв ту, что уже не могла дать им отпор.

Внимание мальчика привлёк седовласый и белобородый мужчина. Одетый в светлую, до пола рубаху, он аккуратно склонился над лежащим без движения дружинником и с заботой вытирал его лоб смоченной в воде тряпицей.

– Ты лекарь? – коротко спросил рында, подойдя к нему.

Мужчина поднял на него покрасневшие от