Звездные Рыцари - Юрий Винокуров

не потому, что слабый. А потому, что я видел, что он всё ещё переживал смерть Александра. Потому что его дыхание иногда сбивалось без причины. Потому что его руки пару раз за последние часы дрожали слишком заметно.

Вальтер же — совсем другое дело. Вальтер держался достойно, как и положено ветерану, прошедшему множество конфликтов. Он уже был на войне раньше. Он умел хоронить погибших товарищей в голове на отдельном, личном, кладбище и продолжать двигаться.

Олегу же этому только предстояло научиться…

Перед сном я проверил сектор еще раз через «Пробуждение инстинктов». Округа чиста. Мелкая живность мелькала на периферии, но крупной угрозы не ощущалось. Пока не ощущалось…

Олег лёг почти сразу. Он пытался не показывать усталость, но стоило ему закрыть глаза, как дыхание стало глубоким и тяжёлым. Сон накрыл его мгновенно. По факту это был даже не отдых, а чистая «отключка».

Вальтер устроился на камне, винтовка на коленях, взгляд — в темноту.

— Правильно сделал, командир, — негромко сказал он, не поворачивая головы.

— Что именно? — спросил я.

— С распределением.

Я кивнул.

— Он ещё сырой, — добавил ветеран. — Но с него может выйти толк.

— Посмотрим, — коротко ответил я.

Несколько минут мы молчали. Потом я лёг, не снимая разгрузки, только ослабив ремни. Земля была холодной. Сквозь ткань спального мешка чувствовалась мелкая каменная крошка.

Сон пришёл не сразу. Я лежал, глядя в темноту, и впервые за последние часы позволил себе отпустить контроль. Совсем чуть-чуть. Маршал молчал, как будто чувствовал, что сейчас мне не нужны были его наставления, мне просто нужно было отдохнуть.

Где-то далеко завыл одинокий шакал. Но никто из сородичей не ответил. Когда я закрыл глаза, в голове не было ни образов, ни воспоминаний. Только ровная, тёмная пустота… Постепенно тело расслаблялось, мышцы отпускали накопленное напряжение, и мысли начинали терять форму, растворяясь одна за другой, словно их смывало тёплой, медленной волной.

И это был не совсем сон. Скорее, состояние между — когда сознание уже не держится за окружающее, но ещё не погружается полностью в небытие. Ни образов, ни воспоминаний, ни лиц. Была только тёмная, ровная глубина и тишина

И где-то в этой глубине, почти на самом краю восприятия, появилось едва уловимое ощущение, которое я не мог сходу идентифицировать. Это был не свет, не звук, не что-то материальное. Скорее, это была мыслеточка. Очень маленькая, плотная, холодная, словно сжатое в бесконечность зерно.

И она… просто была.

Странным образом, это присутствие меня не тревожило. Оно не требовало ничего, не обещало ничего и не объясняло ничего. Оно существовало так же естественно, как биение моего сердца или движение воздуха в лёгких.

Я принял «правила игры» и не тянулся к нему и не пытался понять.

И постепенно, почти незаметно для себя, я провалился глубже — в уже обычный, человеческий сон, оставив эту крохотную точку там, где она и находилась, в самой глубине, словно нечто, что ещё не пришло время тревожить.

Вот только… перед самым уходом я понял одно. У точки был цвет. И он был… лазурным!

А потом ко мне в сон пришли тяжелые воспоминания…

Планета Арлекин

Система ЕТС-23415АА

Зона ответственности Золотой Лиги

три месяца назад

Я прекрасно помнил тот момент, когда эвакуационный «Сокол», унёсший меня, Ульриха и других выживших с проклятого Арлекина, пролетел через силовой барьер, отделяющий холодную пустоту космоса и ангар транспортного. Я мало что чувствовал в тот момент, погруженный в своё горе — кажется я просто отметил, что гравитация стала сильнее. Корпус шаттла подрагивал, гул двигателей зазвучал громче, как и голоса людей в его утробе. Они были рады, что выжили, а стресс пережитого выливался из них бурным потоком слов, вперемешку с матом.

Слабая ударная волна прошла под ногами, шаттл немного качнулся вверх и замер на месте, зафиксировавшись на посадочным манипуляторах. Зелёным цветом замигали лампы на потолке, аппарель медленно начала опускаться. В нос ударил запах машинного масла и немного спёртого воздуха, отфильтрованного системами корабля. Стоило аппарели полностью опуститься и народ потоком хлынул на выход. Кто-то пытался побыстрее убежать, другие помогали раненным и потерявшим сознание. Выжившие гвардейцы моего клана покинули шаттл одними из первых и высаживали всю это толпу, пытаясь создать хотя бы видимость того, что всё в порядке.

Я же немигающим взглядом пялился в стену и вообще не обращал внимания на мелькающие фигуры людей на периферии. Видел лишь размытые силуэты, не более, поглаживая пальцами рукоять меча. Это успокаивало, пусть и не особо помогало. В голове был сумбур. Мысли метались от одной к другой, как только прошла горячка боя и схлынул адреналин. За короткий полёт с планеты до транспортного корабля я прошёл сразу несколько стадий, от отрицания до принятия. Как дошёл и до вопроса: «Что будет дальше?» Ответа у меня не было, как и мыслей на этот счёт. И это было плохо, ведь я наследник клана. Я должен знать, что делать дальше! Чем закончиться провал нашей миссии? Какое наказание придумает правитель Золотой Лиги, которого подвёл мой клан?

— Молодой господин, — голос Ульриха выбил меня из задумчивости, и я рассеянно посмотрел на него. — Нужно идти.

Я медленно кивнул, начал отстегать от себя закрепляющие ремни и поднялся с сиденья. Старый слуга прав — нужно идти, иначе я себя сожру роящимися в голове тяжелыми мыслями.

Запах металла, примеси в воздухе и химикаты от топлива я почувствовал полной мере, стоило сойти с аппарели «Сокола». Ангар корабля был огромен. Вмещающий в себя десятки летательных аппаратов, но здесь были только грузовые и транспортники, как тот же «Сокол». Это был транспортный грузовой корабль «Альбатрос», принадлежавший клану Ястребов.

Нас встречали. Делегация из капитана и помощников, стройным рядом стояли неподалёку от «Сокола» и ждали меня. Всех выживших уже взяла в оборот команда корабля, оказывая помощь и уводя их целыми группа. Мелькнула команда медиков во главе с главой медицинской службы. Низкого роста старикан проворно отдавал команды и медперсонал грузил на грави-носилки раненых, утаскивая тех в глубины коридоров корабля.

Я сделал невозмутимое лицо и сошёл на металлическое покрытие ангара, держа спину прямой. Слуги и работники клана не должны видеть, что смерть главы подкосила наследника. Такова участь аристократов — держать лицо при любых невзгодах и неприятностях, скрывая настоящие эмоции внутри. И пусть мне хотелось кричать от ярости и боли, я сдерживал себя. Так нужно. Так правильно.

Ульрих пристроился за моим плечом, и мы