Звездные Рыцари - Юрий Винокуров

направились к капитану. Вот кому было тяжело держаться, так это ему. Капитан Эндрю боготворил моего отца. Простолюдин, которому было не суждено подняться выше лейтенант-коммандера на службе во флоте Золотой Лиги, обрёл свою мечту и цель, став слугой клана. Теперь же он понимал, что с гибелью отца и не выполненной миссией вся его жизнь полетит под откос, как и тысяч других, кто составлял собой костяк клана Ястребов. Очевидно, что гнев правителя Золотой лиги обойдёт одаренных, но вот простолюдины… Их участь я не хотел даже предсказывать.

— Капитан, — кивнул я высокому и худому, как шпала, мужчине в синем кителе. На груди на него висело множество наград, как клановых, так и государственных.

— Рад, что с вами всё в порядке, господин, — склонил он голову, а в его глазах так и застыл вопрос: «Что нас ждёт дальше?» И я не хотел, чтобы он его задавал. Не сейчас. — Каковы будут приказы?

— Первым делом — позаботиться о пострадавших, — сказал я, в общем-то, очевидные вещи, но так мне проще было настроиться. — Организовать первую необходимую помощь, тяжелораненых поместить в криокапсулы до прилёта на Таурус. Личный состав известить о конце миссии, затем погрузить весь… спасенный элериум в хранилища и опечатать…

Капитан и его помощники слушали внимательно, не перебивая и давая мне высказаться. Все мы понимали, что мои слова уже исполнены и в них нет нужды. Заранее были проработаны все протоколы и действия, а я лишь озвучивал их, оттягивая момент перед главным. И вот он настал.

— Пошлите весть на Таурус. Правитель и администрация Золотой Лиги должны знать, что глава клана Ястребов, лорд-стратег Золотой Лиги. Рыцарь-командор Константин, погиб. Клан будет помнить его жертву, — тяжело роняя слова, продолжал я говорить в тишине ангара. Все слуги и работники будто замерли, а мой голос звучал эхом. — И героический поступок… Затем готовьте корабль к гиперпрыжку. Отправляемся в столицу Золотой Лиги, капитан.

Из капитана будто стержень вытащили. Крепкий мужчина весь осунулся. Расщелины морщин, покрывающих его лицо, стали видны особенно отчетливо. Капитан словно резко постарел лет на двадцать, а его помощники и все, кто находился в ангаре, опустили головы.

— Будет исполнено, господин, — пытался держать ровный голос капитан.

Оказавшись в своей каюте, роскошь и блеск которой теперь вызывал больше зубную боль, чем радовал глаз и выдавал статус, я тяжело уселся на кровать. Застывшая грязь мелкими кусками слетела на пол и дорогой белоснежный ковёр. Да и пока шёл, оставлял её куски своими следами.

— Вам нужно отдохнуть, молодой господин, — опустившись на колени передо мной, старый Ульрих помог снять грязные сапоги. — Сон поможет уставшему разуму принять верное решение.

— Спасибо, Ульрих, — кивнул я, поднялся с кровати и пошёл в сторону душевой, по пути бросая на пол своё снаряжение и раздеваясь. Никогда так раньше не делал, соблюдая привитый порядок, но сейчас было плевать. — Ты можешь идти.

— Я распоряжусь, чтобы вам принесли поесть, господин, — слуга закрыл за собой дверь и я остался в одиночестве.

Горячий душ смывал не только кровь от мелких порезов, ран и грязь, но и уносил с собой все мысли. Вода будто очищала меня и я потерял ход времени. В себя пришёл сидящим на полу в душевой, пялившимся в белоснежную плитку. Только спустя несколько секунд я заметил, что горячая вода сменилась на холодную, не достигая тела и расходясь паром от пышущего жаром тела. Слабые оранжевые молнии бегали по рукам мелкими змейками, то появляясь, то исчезая. Плохой знак, полностью говорящий о том, что душевное состояние одарённого на грани срыва.

Выбравшись из душа, заметил, что грязное снаряжение исчезло с пола, а на столе поднос с кучей еды, которую принёс Ульрих. Не дерьмовые на вкус сублиматы и пищевая паста, полная нужны калорий и витаминов с минералами, а приготовленная поварами корабля чисто для меня. Но есть не хотелось и поэтому я пошёл к кровати, рухнув на неё. Спать также абсолютно не хотелось, но мозг будто сам для себя всё решил и меня вырубило.

Сознание поглотила тьма, а вслед за ней пришли кошмары прошедшего дня, где я раз за разом наблюдал смерть людей и гибель отца. Столь отчётливо, будто кто-то перематывал плёнку и показывал мне её беспрерывно…

Сейчас я следовал на Таурус, и интуиция подсказывала, что ничего хорошего мне там ждать нечего. Скорее всего, это конец клана Ястреба и, возможно, физический конец многих моих близких… Золотая Лига была частью Империи, а Империя не прощала ошибок…

* * *

Вальтер разбудил меня, когда еще было темно. Бросив взгляд на коммуникатор, я понял, что проспал ровно четыре часа, как договаривались. Маловато для обычного человека, но нормально для одаренного, который имеет больше внутренних ресурсов и умеет ими пользоваться. Я умел. И, главное, у меня всё еще были эти ресурсы.

— Обстановка?

— Спокойно. Мелочь ходит. Крупняка не чувствую.

Я кивнул. Вальтер тут же лёг, завернувшись в спальник. Заснул он также не сразу. Я слышал, как он несколько минут просто лежал с открытыми глазами. А потом дыхание выровнялось.

Первым делом я включил «пробуждение», убедился в отсутствии угрозы и перешел в «эконом-режим», усевшись спиной к скале. Ночь была темнее, чем накануне. Луна едва пробивалась сквозь плотные облака, окрашенные в привычный ржавый оттенок.

Сидя в темноте, прислушиваясь к редким ночным звукам Скверны и ощущая, под спиной холод камня, я неожиданно ясно понял одну простую вещь — того мальчика, который сходил по аппарели «Сокола» на борт «Альбатроса», больше не существует.

Тогда, на Арлекине, я ещё пытался держать лицо потому, что так было положено. Потому что так меня учили. Потому что наследник клана не имеет права показывать слабость. Я играл роль взрослого человека, стараясь не расплескать ярость, страх и отчаяние, кипевшие внутри, сжимал кулаки до боли, прятал взгляд и убеждал себя, что контролирую ситуацию, даже когда земля уходила из-под ног вместе с гибелью отца.

Но сейчас, сидя среди ржавых камней Мёртвого мира, я уже не играл.

Не было необходимости выглядеть сильным. Не было необходимости казаться хладнокровным. Всё лишнее с меня срезалось само-собой — сначала Арлекин, затем суд Золотой Лиги, затем Скверна. А сегодня пасть твари, сомкнувшаяся на ногах Александра. То, что раньше казалось врожденной гордостью, сейчас виделось просто заносчивостью. То, что раньше было амбициями, сейчас стало простой обязанностью… обязанностью победить и выжить.

Я больше не