Отморозок 9 - Андрей Владимирович Поповский

мексиканцев, а другая грузила раненых в машины. Он сам подхватил тело Алонзо, и потащил к «Линкольну», не чувствуя тяжести. В этот момент, он почувствовал сильный удар в бок, но не бросил тело друга и дотащил его до машины. Там ему помогли закинуть тело внутрь и сесть самому. Потом машина, взревев двигателем, рванула с места вынося их из-под огня.

Стрельба стихла, когда они уже выехали на шоссе. Томазо оглянулся: позади горел парк, языки пламени плясали над трейлерами, а над пальмами поднимался черный дым.

Он открыл глаза. В комнате было тихо. Где-то на кухне тихо переговаривались люди Рицци, оставленные для охраны. Снаружи, за ставнями, начинался день слышались далекие голоса, лай собаки, гул заведенного двигателя. Обычная жизнь, которая не имела к нему никакого отношения.

Томазо медленно поднялся, подошел к окну, осторожно отодвинул край шторы. Свет резанул по глазам, он поморщился, но не отступил. Во дворе никого. Только его разбитая машина, прикрытая брезентом, и пикап охраны.

Он отошел к столу, налил себе стакан воды, выпил залпом. Боль в боку напомнила о себе глухой пульсацией. Врач сказал — несколько дней покоя. У него нет этих дней. Томазо снова сел, опустил голову, заставил себя думать. Кто это был?

Люди Игнасио? Нет. Стрельба началась из-за спины и били как раз по мексиканцам. Потом автоматчики открыли огонь уже по их позиции и только потом, по ним стали стрелять мексиканцы, когда его люди открыли огонь в ответ.

Игнасио сам потерял в той мясорубке как минимум четверых, а может, больше. Их тела остались лежать у парка. Игнасио не стал бы жертвовать своими людьми, чтобы подставить его. Слишком дорогая цена.

Полиция? Они начали стрелять, когда бой уже был в разгаре, и били по мексиканцам, а не по его людям. И полиция не стала бы бить с двух сторон, подставляясь под ответный огонь.

Значит, вмешалась какая-то третья сила. Это те, кто первыми открыл огонь по поисковикам, у нас из-за спины, спровоцировав их на ответ, а потом, через несколько секунд, ударили с другого направления уже по моим людям. Они били коротко и точно. Такое впечатление, что они хотели именно стравить. Ведь после того, как бой разгорелся, ни со спины, ни с оврага больше никто не бил.

Томазо перебирал в уме всех, кто мог это сделать. Люди Габриэля? Но его банда разгромлена, остатки возглавил Аугусто, который что-то искал в гаражах Габриэля… Аугусто убили несколько дней назад… Может, Педро?

Он замер. Аугусто и Педро что-то искали в гаражах. Игнасио что-то искал в парке… Если он прав и Аугусто — это картель, то интересы Игнасио и картеля пересеклись. Игнасио убрал Аугусто и захватил Педро, а потом, кто-то убрал людей Игнасио и освободил Педро.

Вспышка. До Томазо стало доходить.

— Вот дерьмо, — потрясенно прошептал он.

Это не Игнасио. Это не Педро. Это люди, которые умеют работать чисто и знают, как заставить врагов уничтожать друг друга. Это могли быть только… Он не хотел произносить это вслух. Но мысль уже сформировалась, холодная и тяжелая. Картель.

Они пришли за своим товаром. Они ждали, пока Игнасио и его люди сделают всю грязную работу — подожгут парк, отвлекут полицию, пойдут на пожарище. А потом просто устроили зачистку.

Томазо почувствовал, как внутри все холодеет. Если это картель — значит, они знают, кто он. Знают, на кого работает. И если они решат, что он представляет угрозу, его не спасет ни семья Милано здесь, ни Дино, который находится в Чикаго. В Синалоа другие законы, а они считают Лос-Анджелес своей территорией.

Он вспомнил лицо Аугусто. Тот не был похож на простого бандита. В нем чувствовалась та же холодная уверенность, что бывает у людей, которые привыкли, что за их спиной стоит настоящая сила. И Аугусто убили. Не его люди — люди Игнасио. После этого началась охота за товаром картеля, и теперь картель вышел на поле сам.

Томазо медленно провел ладонью по лицу. Они ищут русского? Нет. Им плевать на русского. Им плевать на Педро. Им плевать на него. Им нужен их товар. И они уже показали, что готовы убивать всех, кто встанет на пути.

А ему что нужно? Найти следы Фредо. Узнать, что случилось с людьми Дино. Поймать русского, который ограбил инкассаторов. Все это было важно. Но не настолько, чтобы положить еще кучу своих людей и не достичь результата. Нужно уметь вовремя остановится и зафиксировать убытки, вместо того чтобы бесконечно повышать ставки, рискуя потерять все…

Он посмотрел на дверь, за которой лежали его раненые люди. Двое. А еще Алонзо, чье тело уже отправили в Чикаго люди Рици. Алонзо, который больше никогда не сядет рядом с ним на переднее сиденье.

— Прости друг — тихо сказал он.

Алонзо был с ним уже десять лет. Начинал просто водителем, потом стал его правой рукой. Он был надежным, преданным, молчаливым. С ним можно было говорить откровенно и ни слова не уходило на сторону. Никому. И теперь его нет. Томазо закрыл глаза, давая боли накрыть себя. Не физической — другой, которая была хуже. Он позволил себе минуту, не больше. Потом выпрямился, сжал челюсть.

Он должен был решать.

Факты, которые он знал: Аугусто, человек картеля, убит. Игнасио охотится за товаром картеля. Картель вышел на поле и устроил зачистку в парке. В перестрелке он потерял Алонзо, трое ранены. Монтано уже знает, что он здесь, и дал понять, что второй раз церемониться не будет. След русского потерян. Единственная зацепка — Педро, но он, скорее всего, либо мертв, либо ушел с картелем, либо скрывается так глубоко, что найти его невозможно. Его люди измотаны, ранены, деморализованы. Он находится на чужой территории. Рицци помог, но воевать за него не будет. Семья Милано в Лос-Анджелесе слишком слаба, чтобы тягаться с картелем.

И самое главное: он не наемник. Он не солдат чтобы вести войну. Он — человек, который хорошо делает свою работу. Но теперь работа стала смертельно опасной и бесперспективной. Продолжать — значит, терять людей без всякой гарантии успеха. А он и так потерял слишком многих.

Дино Марчелло будет в ярости. Дино потерял Фредо, потерял людей, и теперь Томазо возвращается с пустыми руками и с трупом Алонзо. Но Дино — реалист. Он поймет, если Томазо объяснит. Картель — это не уровень уличной банды. Воевать с ними на их территории, не имея поддержки, — это самоубийство. Дино может быть жестоким, но он не глуп.