Отморозок 9 - Андрей Владимирович Поповский

class="p1">Томазо закрыл глаза. В голове еще раз пронеслась картина: вспышка, Алонзо падает, крики, грохот. Он знал, что будет возвращаться к этому снова и снова. Но сейчас он сделал то, что должен был. Он вывел своих людей из мясорубки. Это было единственное правильное решение.

Перед тем как провалиться в тяжелую, лекарственную дремоту, он подумал о Дино. О том, что скажет ему. О том, как объяснит потерю Алонзо. Он найдет слова. А если не найдет — значит, такова цена работы, которую они выбрали. Но сегодня, в этом душном доме, среди запаха крови и лекарств, он решил, что заплатил достаточно.

— Basta, — прошептал он одними губами и позволил себе уснуть.

* * *

Ночь, которую Игнасио готовил как звездный час, обернулась для него кровавым фарсом. Он сидел в дальней комнате своего дома, куда стянул остатки людей после того, как вырвался из трейлерного парка. Рубашка была расстегнута, на груди, под золотой цепью, и подмышками — темнели пятна пота. Перед ним на столе лежал бинокль, рация, которую он так и не использовал, и полная пепельница.

— ¿Cuántos? (Сколько?) — спросил он, не поднимая головы.

— Cuatro, patrón. (Четверо, босс.) — голос одного из солдатос был глухим. — Тела остались в парке. Полиция уже там. Там их понаехало столько, что стало светло как днем от фар и мигалок. И еще трое раненных.

Игнасио медленно кивнул. Он уже прокрутил все в голове десятки раз. Поджог сработал как надо. Федералы рванули на дальний край. Его поисковики пошли на старое пожарище. И в этот момент… В этот момент все рассыпалось.

Сначала короткая очередь с той стороны, откуда, по идее, никто не должен был стрелять. Люди упали. Кто-то закричал. А потом… потом по его позициям ударили уже с двух сторон. Сначала оттуда, где прятались неизвестные стрелки, а следом — с фланга, куда он сам поставил подкрепление. И вдобавок полиция ударила по поисковикам с тыла.

Игнасио закрыл глаза, восстанавливая картинку. В ней не было места случайностям. Кто-то сидел в засаде. Кто-то ждал, пока его люди полезут вперед. Кто-то открыл огонь первым. Его люди ответили, а потом, им в тыл ударили полицейские примчавшиеся на звуки стрельбы. А те, кто начали эту бойню, когда все смешалось, просто исчезли.

— ¿Quién? (Кто?) — прошептал он, открывая глаза.

Первая мысль была о гаденыше Педро. Но тут же отмел ее, как нелепую. Педро — его враг, это да. Педро мечтает перерезать ему глотку — понятно. Но Педро не смог бы организовать такое. У Педро нет денег, нет людей, нет оружия, чтобы устроить засаду с двух сторон и уйти чисто. И, главное, у придурка Педро нет столько ума. Нет. Это не Педро.

Может, кто-то из его же людей решил сыграть свою игру? Тоже нет. Слишком много стволов работало против него. Слишком чисто. Слишком профессионально. Игнасио встал, подошел к карте, висящей на стене. Взгляд скользнул по знакомым местам: Уилмингтон, гаражи Габриэля, трейлерный парк, дом, где держали Педро. Он замер. Дом. Там убили четверых его людей. И освободили пленника. Тогда он тоже думал, что это остатки банды Габриэля вытащили своего. Но теперь…

Он медленно провел пальцем по карте, соединяя две точки.

— La misma mano. (Одна и та же рука.) — тихо сказал он.

В доме очень чистая работа. Часового сняли ножом, троих в подвале застрелили так, что они даже не успели дернуться. И ушли, забрав Педро. Как профессионалы. Как люди, которые делают такое не в первый раз. Сегодня в парке — то же самое. Засада, провокация, удар с двух сторон, а потом они просто растворились, оставив его людей и полицию выяснять отношения.

Игнасио почувствовал, как внутри все холодеет. Он вспомнил Аугусто. Тот появился в городе, когда все уже думали, что банда Габриэля мертва. Аугусто приехал с остатками банды и начал шарить по гаражам. Аугусто был спокоен, уверен в себе, разговаривал с ним, Игнасио, как с равным. Он убил Аугусто за его наглость и считал, что это останется тайной. Ему нужно было понять, что они так упорно ищут. Поэтому он сохранил жизнь Педро, чтобы допросить его и так узнал о товаре… Это был его шанс…

А потом — освобождение Педро. Бой в парке.

— El cártel de Sinaloa (Это картель Синалоа), — сквозь зубы злобно выдохнул Игнасио, и в голосе его не было вопроса.

Все встало на места. Аугусто был человеком Синалоа. Он искал товар Габриэля. Игнасио перехватил Педро, узнал про сумку, убил Аугусто. Картель не прощает такого. Они освободили Педро, потому что он был единственным, кто знал, где Габриэль мог спрятать товар. А сегодня устроили зачистку, чтобы больше никто не мешал искать.

— Puta madre… (Твою мать…) — прошептал он.

Он рассчитывал быстро найти сумку, продать кокаин по рознице, выручить не меньше двух с половиной миллионов. Половину он отдал бы Гвадалахаре — тем, кто дал ему зеленый свет на эту территорию. И они прикрыли бы его. А он остался бы с полутора миллионами и контролем над портом.

Теперь у него нет ни сумки, ни защиты Гвадалахары. Он не принесет им товар или деньги, значит, они не станут за него впрягаться. А Синалоа уже дважды нанесла удар. Игнасио не дурак. Третий раз он может не пережить.

Он отошел от карты, сел на край стола. Руки слегка дрожали — не от страха, от ярости. Его переиграли. Использовали как пешку. Его люди гниют в парке, а он сидит здесь и понимает, что у него не осталось ходов.

— Patrón… — осторожно подал голос один из тех, кто был с ним на холме. — ¿Qué hacemos? (Что будем делать?)

Игнасио поднял голову. Взгляд у него был тяжелый, но уже не растерянный.

— Nos vamos. (Мы уходим.)

— ¿A dónde? (Куда?)

— Lejos. Подальше от этого дерьма. — Он встал. — Слушай меня внимательно. Собери все, что у нас есть. Наличку. Всю. Золото, что я прятал. И… — он на секунду задумался. — Еще забери весь товар. На продажу. Хватит, чтобы начать где-нибудь в другом месте.

— Patrón, pero si nos encuentran… (Босс, но если нас найдут…)

— Не найдут. — Игнасио усмехнулся одними уголками губ. — Синалоа получит, что хотели. Они пришли за товаром, они его ищут. Им не нужен я. Пока.

Он подошел к столу, взял рацию, покрутил в руках и бросил обратно. Бесполезная вещь. Если картель начнет его искать, никакая рация не спасет. «Сколько у нас времени?» — спросил он у самого себя. Ответа не